Нереальная коллекция. Сборник рассказов

Боли не было, но было отчетливое ощущение холода, когда чернота прошла сквозь плоть, не найдя, за что бы зацепиться.

Маруся вытащила лапу и оглядела ее. С кончика стекала не черная, а та самая беловатая студенистая субстанция, что змеилась по коридору.

Тогда, повинуясь неодолимому желанию добраться до золотого сияния, Маруся начала быстро-быстро раскапывать кокон.

В это время операционную потряс вопль:

– Что там делает кошка?! Прогоните ее! Брысь! Брысь! Отойди от него!

Кричала мамочка. Сверкающая ярко-красная аура, окружавшая ее, потемнела, по полю плясали багровые всполохи.

– Пошла вон!

Маруся плотно прижала уши, оскалилась, зашипела.

Разом закричали все – и Врач Поменьше, и две сестры. Но весь этот гвалт перекрыл низкий рык:

– Молчать! Выкиньте ее из операционной! Вон, я сказал!

Маруся приготовилась сражаться, но оказалось, что Большой Врач кричал не на нее, а на мамочку. Ошалевшая медсестра, ее цвет изменился на фиолетовый, ухватила мамочку под локоть и потянула к двери. Та уперлась и закричала – что-то бессмысленное, но страшное.

Ее аура стала такой яркой, что было больно смотреть. Но и Большой Врач был не хуже – пылал, точно огромный зеленый факел.

– Аня, убери ее, – сквозь зубы приказал он.

Врач Поменьше вцепился в мамочку, которая отбивалась и кричала:

– Пустите! Вы не имеете права! Это мой сын!

Врач и сестра поволокли ее к выходу, и вслед за людьми по воздуху плыли, завихряясь, серые, в красных прожилках следы. Как дым.

Маруся с отчаянием обнаружила, как ленты, которые она только что отмотала от кокона, как живые, свиваются обратно, и золотая искра опять погружается в черноту.

Маруся взвыла.

Большой Врач, видимо, это тоже видел, потому что сказал:

– Ну же, котэ! Продолжай, продолжай, милая!

На мгновение их взгляды встретились, и Маруся впервые почувствовала: она и большой человек близки и делают одно дело.

Маруся заработала лапами. Отчаянно полосовала кокон на узкие, как бинты, ленты. Те взлетали вверх, на мгновения подвисали в воздухе, а потом плавно опускались – на стол, на пол, на Марусю.

Отделившись от кокона, ленты выцветали, белели, в них только кое-где грозно светились черные прожилки.

Ленты были не опасны для Маруси, но их было слишком много. Вроде бы невесомые, тем не менее, они заваливали кошку, как сугроб.

Больше. Больше. Тяжелее и тяжелее. Холоднее.

Было трудно дышать, но Маруся не могла остановиться – она должна была выкопать золото.