Обещание

– Отлично! Удовлетворит ли вас ответ, что я не помню подобного разговора и с трудом представляю, о какой женщине идет речь?

– Не удовлетворит, милейшая Алла Сергеевна, ни в коей мере не удовлетворит.

– Обращаю ваше внимание, господин Ростоцкий, что наша беседа пишется на диктофон.

– Ну и что с того, что пишется? – рассмеялся Геннадий Эммануилович. – Прошу прощения за смех, но уж больно потешный вид у вас, уважаемая Алла Сергеевна. Думаете, включили диктофон и поймали жучилу адвоката?

– Не надо приписывать мне свои мысли, – сухо сказала Алла.

– Нет, – покачал головой Геннадий Эммануилович, – не кажется. Это не шантаж, а восстановление равновесия и, если хотите, даже справедливости. Лично я принимаю участие в этом деле только потому, что защищаю высшие интересы. Я выступаю посредником между моей клиенткой и вами. В некотором роде готов представлять и ваши интересы, когда буду уверен, что они не пойдут вразрез с интересами моей клиентки.

– Много слов ни о чем. Выскажитесь, пожалуйста, по существу вопроса.

– Помилуйте, – Ростоцкий развел руками. – Мне кажется, прежде всего, мы должны четко понять друг друга. Мы ни к чему не придем, если вы, Алла Сергеевна, будете подвергать сомнению мотивы моего поведения.

– Пока ваши мотивы мне не ясны.

– Почетче? – он опустил карандаш в идеально чистую пепельницу и сложил руки на груди. – Тогда слушайте. Достаточно давно, Алла Сергеевна, в вашей жизни произошел один весьма неприятный случай…

Он замолчал, глаза продолжали немигающе смотреть на Аллу. Под его взглядом она почувствовала, как по телу пробежал тревожный холодок.

«Неужели я его боюсь? – подумала она. – А он мастер манипулировать людьми. Ни в коем случае нельзя показать, что я испугана.

– В моей жизни было много случаев, – Алла говорила почти спокойно. – Какой именно вы имеете в виду?

– Это случилось двадцать лет назад. Припоминаете?

– Пока нет.

– Вспомните пустынную платформу… Электричка опоздала… Вы замерзли и пошли на автобус… Припоминаете?

Пронзительно-светлые глаза собеседника разгорались странным серебряным светом. У Аллы похолодела спина.

– Да, – тихо сказала она.