Дурная кровь

Но не ушел, а после небольшой паузы снова заговорил:

– Легчает-то на минуту, а потом… Ох, как вспомнишь, во что ты меня впутала, так хоть вой… Все ты, проклятая!

– А ты агнец невинный? Простачка-то из себя не строй, не выйдет! Забыл, что сам вытворял? Али напомнить?

– Это ты меня заставляла, – всхлипнул Витек.

– Сначала, да, заставляла. А потом ты сам во вкус вошел. Кровь человеческая, она-то вку-усная! – Старуха на этих словах причмокнула, и Сергея передернуло, настолько омерзительным получился звук.

– Помню, все помню, – завыл Витек. – Проклятая, ох, проклятая! – и после паузы: – Зачем к себе ребят зазвала?

– Ну, раз сам спросил – сам и слушай, – жестко бросила старуха. – Замену тебе готовлю. Стареть ты начал, видно, Хозяин твою кровь уже сосчитал. Смотри сюда!

Что-то зашелестело, и Витек завыл еще громче:

– Ох, и гадина же ты! Дурная кровь! Ведьма! Ведьма! – Он точно давился этим словом. – Ведьма!

– А ты не знал, что ведьма? Знал, голубчик, знал с самого начала! Сам захотел себе жизнь купить.

– Жизнь, – протянул Витек. – Как тогда в тридцать восьмом увидел тебя в лагере, так моя жизнь и кончилась.

– Кончилась, говоришь? А ведь тогда в ногах валялся, умолял спасти. Помнишь? «Хоть годочек пожить – все отдам», – передразнила она. – Я свое слово сдержала. Пожил. И не годочек, а поболе.

– Да кабы я знал, чем платить за это придется? Лучше б меня тогда в лагере забили до смерти! – Пауза, во время которой слышалось сдавленное бульканье.

– Зачем тебе ребята? Не губи невинных. Хватит меня одного.

И тут старуха громко расхохоталась.

– Тебя одного? Ну, ты и дурак, оказывается! Да ты знаешь, сколько у меня таких, как ты, было? Мой народ вечен. Еще и бога вашего в помине не было, а мы уже правили миром, – горделиво заявила она. – А ты червяк. Из праха сделан, в прах и уйдешь.

– Заткнись! Заткнись! Я душу продал, ведьма! Неужели этого мало? Неужели еще надо насмехаться? – прокричал Витек срывающимся голосом

– Поздно скулить.

Старуха произнесла эти слова спокойным и ласковым голосом, без тени сожаления или сочувствия, отчего они показались еще более отвратительными.

– А со мной что будет?

– А с тобой уже ничего не будет.

Витек заплакал.