Адораки. Свет во тьме

– Твердости духа им не хватает, болтают много, – с грустью признал Му Энь, почесывая затылок.

Дедушка Му Цзыкэ поднял голову. Из его механического глаза вылетел красный сканирующий луч, который немедленно обнаружил за окном два размытых силуэта.

– Вот вы где! Сунули головы в песок, а хвосты-то торчат! Набедокурили, а отвечать за свои проделки не хотите! Достойное поведение для пилота механического воина, ничего не скажешь, – ледяным тоном проговорил Му Цзыкэ.

Гнев, вскипевший в груди Бестолкового Котенка, пересилил страх.

– Дедушка, отпусти их! Решай все вопросы со мной!

– Весь в отца… – в ярости ответил Му Цзыкэ.

Он подъехал на своей инвалидной коляске к Бестолковому Котенку. Сиденье автоматически заскользило вверх и остановилось на той высоте, с которой дедушка мог смотреть на внука сверху вниз.

– Сколько раз тебе говорили – все без толку! Почему ты постоянно делаешь все без спросу?! Роботы – это тебе не игрушки! Никаких больше дурацких проделок! Хватит ввязываться в истории! – неистовствовал дедушка.

– Дедушка Му, Му Энь только… – забубнил Джорах, спрыгивая с подоконника на пол.

– Му Энь только – что? – закричал Му Цзыкэ, сотрясаясь всем телом. – Весь в отца, тот тоже вечно не хотел довольствоваться малым, постоянно лез на рожон да так и сгинул.

Дедушка повернулся к Бестолковому Котенку:

– Я давно знал, что этот день наступит.

– Не надо так не надо! – ответил Му Энь, глядя дедушке прямо в глаза. У парня от возмущения покраснела шея, и он стал похож на рассерженного петушка. – Думаешь, мне нравится жить с тобой? Вот и папа тогда уехал из-за твоего мерзкого характера!

– Ах ты неблагодарный паршивец! Если бы тебя не бросила эта тщеславная Лэ Ли, мне не было бы до тебя никакого дела! – У дедушки от гнева побагровело лицо и, казалось, даже пар из носа пошел.

– Не смей говорить так про маму! – изо всех сил крикнул Бестолковый Котенок.

Му Цзыкэ поднял трость, чтобы как следует проучить Му Эня, но внезапно посмотрел в его покрасневшие глаза и увидел там не только слезы горечи, но и полыхающее пламя ярости.

В комнате воцарилась тишина. Моторчик, Пэн Пэн и Джорах, не смея выдохнуть, испуганно наблюдали за ссорой деда с внуком, которая напоминала бой быков.

Дедушка Му побледнел, взметнувшаяся ввысь трость задрожала.