Грань Феникса. Из цикла «Обелиск Света»

– В деревне люди рано ложатся спать, – пожал Андрей плечами, – уже темнеет. Они, наверное, уже легли.

– Пойдем, сын, и мы спать, – мужчина положил руку на плечо сына, – завтра я уеду. Ты веди себя здесь хорошо, не расстраивай бабушку и дедушку, Ирину слушайся, она девушка строгая, но справедливая.

– Да понял я, пап, – усмехнулся Миша, – не беспокойся, всё будет в порядке. Ты иди, ложись, я еще немного воздухом подышу.

Отец ушел, а Миша вышел за калитку и осмотрелся по сторонам. В вечерних сумерках спящая деревня казалась загадочной и окутанной тайной.

Мише было непонятно, почему пепельного призрака видел только он с братом, а отец и сводная сестра не видели вообще ничего. И если ему померещилось, то что за пепельное пятно осталось на радиаторе машины? У магазина, пока отец болтал с продавщицей, Миша специально еще раз проверил, пятно никуда не делось, что-то оставило след из темной золы на радиаторе… но не на бампере.

– Доброй ночи, – раздался рядом с Мишей низкий мужской голос. Увлекшись своими мыслями, мальчик не заметил, как кто-то в наступающей темноте подошел к нему.

Это был высокий светловолосый мужчина, уже не очень молодой, но во всем его облике чувствовалась огромная мужская сила. Перед Мишей стоял воин, может быть уже и отошедший от дел, но не потерявший выправки и уверенности в своих силах.

– Доброй ночи, – Миша внимательно посмотрел в голубые глаза незнакомца, – меня Миша зовут, я тут пару месяцев буду жить.

– Меня Виктор, – мужчина улыбнулся, – я живу напротив. Будем соседями. Я с прогулки вот возвращался, смотрю, ты стоишь, решил познакомиться.

– Очень приятно, – Миша пожал потянутую крепкую мужскую руку, – Вы первый, с кем я здесь познакомился.

– А здесь почти никого больше и нет, – Виктор развел руками, – русские деревни умирают, к сожалению. Ладно, Миша, пойду и я лягу спать пораньше, как тут принято.

Мужчина сделал несколько шагов в сторону своего дома, и Миша тут же потерял его из виду, Виктор растворился в вечернем сумраке.

3

На следующий день ближе к вечеру отец уехал домой в Питер. На целых два месяца молодежь оставалась на свободе без родительской опеки, бабушку и дедушку они в расчет не брали. Даже Ирина чувствовала себя совершенно свободной, что уж говорить о братьях Мишах.