Драконы Акселя

Да, у короля теперь есть дикая кошка из Фурина, которая избила никчёмного начальника охраны – упокой господь его душу – ну и пусть! Мы с вами тут ни при чём! Она не протянет во дворце и двух недель с таким характером… а уж тем более в западном крыле среди наложниц, а-ха-ха-ха, – Марк снова расхохотался, – всем известно, что наложницы злее чёрных монахов, а-ха-ха-ха!

– Я полностью с вами согласен, брат! – продекламировал Пактоши.

– Да, – добавил Дорес, – и, конечно, этого разговора не было!

– Коне-е-ечно, – пропел, расплываясь в любезнейшей улыбке лорд, – о чём же мы тогда говорили?

– Мы сговорились, что я продам вам ящик лучшего фуринского вина, – ответил граф.

– Я жду вино, граф! Сколько я буду должен?

– Это будет подарок, – отрезал Дорес, разговор переходил на те тона, которые пробуждали в нём чёрного медведя, – нам пора, лорд. Вино пришлю завтра.

– Прощайте господа, – пропел Пактоши и, неотрывно глядя им вслед, беззвучно открыл ящик стола. В ящике было пусто, не считая пяти шёлковых лент.

– Прощайте, – ещё раз тихо проговорил он и дёрнул чёрную ленту.

Через минуту в комнату через тайную дверь вошёл высокий худой человек с грязными волосами и шрамом через всё лицо.

– Найди Синего. Нам нужно кое-кого украсть. И сделать это раньше, чем они…

Глава 5

Когда Дорес и Марк вышли от лорда, на город уже опустилась ночь.

– Ну, где? – спросил он, идя сзади, будто не с ними.

– В западном крыле, – ответил Дорес, обращаясь к Марку.

– Ох, тебя так, – прогудел Румос, – когда же?

– Раньше старого свинодела… – ответил задумчиво Марк, – значит, прямо сейчас.

– Хвала Господу! – пробурчал Румос и, закопавшись в складках рясы, отстал.

– Что за ерунда с этими пятью богами, ради всего святого? – неожиданно спросил Марк.

– А… пять богов Фурина, – ухмыльнулся Дорес, – один фуринский мореход рассказал. Они этой байкой эйборских торговцев пугают. Говорят, работает безотказно. Я давно хотел проверить – с лордом сработало.

– Ну, ты даёшь граф… э-хе-хе… не ожидал такого от тебя…

Румос прошёл следом за ними шагов двадцать и свернул в подворотню, потом свернул снова и зашёл в трактир. За столиками сидели грязные угрюмые матросы и подвыпившие горожане.