Оковы небесного сияния

Оковы небесного сияния

Гордей Дмитриевич Кузьмин

Если встанет выбор: жизнь без любви или смерть ради любви, то что ты выберешь? Он выбрал смерть. И найдет ли любовь свою Виктор средь мертвецов и гнили, что на стенах мира оседает?

Гордей Кузьмин

Оковы небесного сияния

Лишь о любви все мысли говорят

И столь они во мне разнообразны,

Что, вот, одни отвергли все соблазны,

Другие пламенем ее горят.

– Данте Алигьери

I. Из пепла мир.

“Где я?..” – очнулся юноша, взирая на свинцовые тучи, “Кто я? В голове одно лишь имя… Виктор.

– Эй, юнец, чего ты здесь ищешь? – послышался противный старческий голос в ушах русоволосого мужчины, лежащего на мертвой и холодной земле. Он что–то пристально рассматривал… Это был серебряный кулон, в которые обычно помешают фотографии дорогих людей. Вскоре он спрятал кулон под свою рваную белую, запачканной кровью, рубаху и поднялся с земли.

– Ты ведь ещё живой?! Я чувствую это! – слышался этот же противный и ужасный голос в голове юноши.

Юноша поправил свои русые волосы, блеснул карими глазами, посмотрев на черные, затянутые тяжёлыми свинцовыми облаками, небеса. Затем он сделал шаг вперед, подходя к тихо бегущему ручью. В нём не было воды, текла лишь кровь и какая–то черная противная жидкость, напоминавшая гниль или нефть.

– Ответь мне! – вновь послышался голос над головой. Юнец поднял карие глаза, посмотрев на ветку, с которой доносился голос. На ней сидел огромный черный ворон, у которого половина клюва была изуродовано, но вторая, к слову, вполне цела, даже без единой царапины, словно поиграли с ним дети жестокие.

– Я здесь только за одним. – сказал парень, перешагивая реку. – И я не могу сказать зачем. О таком не говорят с мертвыми воронами.

– Так ведь тут все мертвые. Неужто ты вечно будешь молчать?! – он быстро полетел мимо белого лица идущего, присев на ветви неподалёку.

– Буду, если захочу. – изрек он, поднимая с ледяной земли что–то наподобие мачете.

– Хотя бы скажи своё имя, странник.

– Моё имя вовсе не важно. Это не то место, где оно имеет вес, ворон. – промолвил юнец, поднимая тряпку с тела умершего человека. Его тело не имело руки, ноги, выклеван был левый глаз, в общем изуродовано. Остались лишь кровавые следы на теле и этот белый платок на лице. Безымянный поднял его и утер своё лицо с долей наслаждения. – Интересно… – сказал, негодуя, осматривая платок.

– Зря ты думаешь, что здесь неважны имена, юноша.