Космические приключения доктора Кинни

Я вскочил на ноги.

– Лучше нашей! Неужели ты хочешь сказать, мальчишка, что может быть человек лучше Строкора?

Я вполне ожидал, что он в страхе отшатнется от меня – я был способен сокрушить его одним ударом. Но он стоял на своем, более того, шагнул вперед и легко положил руку мне на плечо.

– Строкор – ты больше, чем человек, ты два человека в одном. Прекраснее нет, честное слово. И все же я не сомневаюсь, что может быть есть и будет лучше!

И при этом на его лице появилось такое любопытное выражение, такое сияние какой-то странной теплоты, что я опустил руку и позволил ему спокойно удалиться – так я был удивлен.

К тому же любой жалкий мальчишка мог бы расправиться с ним.

Мака некоторое время сидел в задумчивости, а когда заговорил, то ни словом не обмолвился о парне, который только что ушел от нас. Вместо этого он долго и внимательно рассматривал меня, а под конец горестно покачал головой и вздохнул:

– Ты такой сын, какого я хотел бы иметь, Строкор, если учесть ум твоего отца, способного удержать такую женщину, как твоя мать.

Он поразмышлял еще немного, затем поднялся и резко произнес:

– Ты тщеславный человек, Строкор!

– Да, – охотно согласился я. – И ни у кого нет более веских на то оснований, чем у меня!

Он не принял мою остроту.

– У тебя есть все, что нужно для удовлетворения твоего тщеславия. У тебя есть зависть тех, кто отмечает твою силу, похвала тех, кто любит твою храбрость, и уважение тех, кто ценит твой ум.

Я быстро сообразил и нахмурился:

– Ты хочешь сказать, что я недостаточно красив?

– Нет, Строкор, – сказал звездочет. – В этом мире нет никого красивее, каков бы ни был стандарт любого другого мира, например, эдамского Джеоса.

– Дело не в этом. Дело в том, что у тебя нет честолюбия.

Я глубоко задумался над этим. Сначала мне показалось, что это неправда: разве я не стремился всегда превзойти своих соперников? С юности я всегда добивался успеха там, где не справлялись более крупные телосложения и более зрелые умом. Разве это не честолюбие?

Но прежде чем спорить с Макой, я понял, что он имел в виду. У меня не было конечного стремления, конечной цели, к которой можно было бы стремиться.