Космические приключения доктора Кинни

Все они были похожи на мужчин: мужественные, крепко сбитые, приспособленные для работы, как мужчины для войны. Но эта была стройной, не тощей, с очень красивыми округлостями и приятной кожей. Не могу сказать, что я восхитился ею с первого взгляда; казалось, на нее можно только любоваться, а не то чтобы жить. Мне вспомнились древние фрески, на которых изображены изящные, стройные животные, которых давно уже убили; элегантные безделушки, которые не дают покоя глазу.

Что же касалось старика:

– Да, ты храбр и дивно силен, мой мальчик, – сказал он, все еще немного пошатываясь от пережитого.

Мне было приятно это признание, и я повернул назад.

– Ничего особенного, – сказал я им; и рассказал о некоторых своих подвигах, в частности, о том, как я расправился с группой налетчиков из Клоу, в количестве шести человек, неся на своих плечах двух раненых.

– Я сын Строка, оружейника.

– Ты – Строкор! – изумилась девушка, глядя на меня, как на бога. Затем она откинула голову и подошла вплотную.

– Я – Аве. Это Мака – мой дядя, но он больше известен как звездочет. Моим отцом был Дурок, мастер по производству механизмов.

Она наблюдала за моим выражением лица.

– Дурок? Я хорошо его знал. Отец говорил, что он был таким же смекалистым, как и он сам. Он был прекрасным человеком, Аве.

– Да, – с гордостью сказала она.

Она подошла ближе; я не мог не заметить, как она похожа на мужчину, хотя и женщина. В следующую секунду она положила свою руку на мою.

– Я еще свободная женщина, Строкор. Ты уже выбрал себе пару?

И щеки ее запылали.

Это был не первый мой подобный опыт. Многие женщины смотрели на меня подобным образом. Но я всегда был мужчиной и прислушивался к предупреждению отца не иметь ничего общего с женщинами. Он говорил мне: "Они – самый страшный обман", и я никогда этого не забывал. Полагаю, что своей силой я во многом обязан именно этому.

Но Аве действовала слишком быстро, чтобы я успел скрыться.

– Я не стану связывать свою жизнь с тобой, – сказал я ей вполне вежливо. – Когда я буду готов взять женщину, я ее возьму, не раньше.

При этом кровь отхлынула от ее лица, она выпрямилась, и глаза ее опасно сверкнули. Если бы она была мужчиной, я бы насторожился. Но она не двинулась с места, только мягкость в ее глазах уступила место такому жестокому взгляду, что я был поражен.