Космические приключения доктора Кинни

Он был слишком оживлен, чтобы заметить что-то необычное в их действиях; он почти пританцовывал перед своим стендом, где стояла неизвестная машина, теперь уже реконструированная, подсоединенная к небольшому электродвигателю.

– Работает! – кричал он. – Вы вовремя пришли!

Он стал возиться с выключателем.

– Ну и что? – заметил доктор тем спокойным тоном, которого он придерживался в тех случаях, когда Смита нужно было успокоить. – Что он будет делать, если запустится?

Инженер смотрел словно в пустоту.

– Что… – опомнившись, он взял наугад одну из катушек. – Здесь есть зажим, как раз подходящий по размеру, чтобы закрепить одну из них, – объяснил он, устанавливая ленту на место и продевая ее свободный конец в петлю на катушке, которая выглядела так, словно была специально для этого сделана. Потом он осторожно поставил между собой и аппаратом небольшую приставную доску и, взяв в руки длинную рукоять, пустил ток.

На мгновение ничего не произошло, кроме гудения мотора. Затем из механизма послышался странный шелест листьев, а следом, без всякого предупреждения, из большого металлического диска раздался высокий писклявый голос, гнусавый и пронзительный, но явно человеческий.

Слова были неразборчивы. Язык был совершенно не похож на тот, который когда-либо слышали на Земле. И тем не менее, осознанно, хотя и с некоторым скрежетом, голос продолжал, по всей видимости, декламацию. Были модуляции, паузы, предложения, но, похоже, все абзацы были короткими и по делу.

По мере того как все это продолжалось, четверо мужчин подходили ближе и наблюдали за работой машины. Лента разматывалась медленно; было ясно, что если одна тематика занимает всю катушку, то она должна быть длиной с обычную главу. И по мере того, как голос продолжал, в словах, совершенно непонятных, проступали некие драматические нотки, определяющие их смысл. Это был настоящий восторг.

Через некоторое время они приостановили это занятие.

– Нет смысла слушать это сейчас, – сказал доктор.

И все же, хотя все были очень голодны, по предложению Джексона они опробовали одну из записей, принесенных из этой непонятной прихожей. Смита очень заинтересовала эта нераскрытая дверь, а Ван Эммон был в самом эпицентре, когда Джексон завел мотор.

Слова геолога застряли у него в горле. Диск действительно дрожал от вибрации потрясающего голоса.