Планетолетчик

Короче говоря, все страны сразу стали республиками.

Джон вздохнул, как бы тоскуя по тем тяжелым временам.

– Ну, а вскоре после этого наступили великие перемены. Война показала всем, что если государство может вести войну эффективнее, чем частные лица или корпорации, то, возможно, оно будет эффективнее вести дела и в мирное время. Конечно, было много экспериментов. Они должны были установить новый стандарт мотивации.

– Но что же дало это важное преобразование? – поинтересовалась девушка.

Изобретатель замялся в нерешительности, потом спросил:

– Знаете ли вы, каков средний доход на сегодняшний день и каков средний рабочий день в часах? Сколько вы платите за сахар?

Рэй не растерялась.

– Сахар сейчас стоит два цента, я думаю. Почти все работают по три часа в день. Средний дневной заработок составляет от восемнадцати до девятнадцати долларов, не так ли? И что?

– А вот в чем дело, – ответил Джон. – До перемен четыре пятых людей работали много часов за очень низкую плату. Восемь часов и пять долларов считались отличным заработком в то время, когда сахар стоил восемь-девять центов за фунт.

– Вы уверены? – недоверчиво спросила Рэй.

Она обернулась ко мне, и я с энтузиазмом высказался. Это была более близкая мне тема.

– Эффективность – вот ответ. Вы не представляете, насколько расточительным был мир до перемен. Они строили две железные дороги там, где достаточно было одной. : Миллионы людей занимались рекламой, юридическим бизнесом, полицейской деятельностью, и все это стало совершенно ненужным.

– Но это не объясняет, почему у нас теперь гораздо больше доходов.

На это ответил Джон.

– Потому что сотрудничество гораздо более продуктивно, чем конкуренция. У нас нет праздных людей, ни бедных, ни богатых; нет неиспользуемой земли, нет неиспользуемой техники любого рода. Все используется с максимальной пользой. Это понятно?

– В те времена человек был вынужден постоянно зарабатывать на жизнь, постоянно испытывал искушение сократить свои дни "напряженной" жизнью, а сегодня наше благосостояние гарантировано на всю жизнь.

Я увидел, что Рэй не знает, и ответил:

– Тридцать восемь лет.

– Что! – воскликнула она в полном изумлении. – Это… это невероятно. Вы в этом уверены?

– Абсолютно.