Одиссея. Перевод А.А. Сальникова

[230] Так отвечал Телемах, рассудительный сын Одиссея:

«Добрый мой гость! Если ты хочешь знать, – я скажу откровенно.

Некогда полон богатств был наш дом, всеми был уважаем,

В те времена, как ещё здесь несчастный тот муж находился.

Только иначе потом порешили враждебные боги,

[235] Сделав пропавшим его, а судьбу его мраком покрыли.

Меньше страдал бы о нём я и сам, если б знал, что погиб он:

Если б в троянской земле средь друзей боевых пал он храбро;

Или уж после войны на руках у друзей умер дома.

Холм погребальный над ним возвели бы тогда всеахейцы,

[240] Сыну оставил бы он после смерти великую славу…

Нет же! Он просто пропал! Его Гарпии взяли бесславно.

Всеми забытый погиб он без гроба, оставив в наследство

Сыну лишь слёзы да скорбь. Но скорблю я не только об этом.

Боги послали ещё и другое мне горькое горе.

[245] Сколько здесь на островах знатных есть женихов, и богатых,

С Дулихия, с Зама, ещё и с Закинфа, покрытого лесом,

Также с Итаки родной каменистой, кто властен и знатен, –

В брак принуждают вступить мать мою, и наш дом богатство.

Мать же не хочет вступать в этот брак ненавистный, однако

[250] Средств не имеет спастись: ведь они пожирают нещадно

Наши остатки добра… и меня как наследника сгубят».

С гневом великим ему отвечала богиня Афина:

«Горе! Я вижу теперь, как отец тебе нужен пропавший,

Чтобы он сильной рукой разогнал женихов столь бесстыжих.

[255] О, если б он у ворот вдруг теперь появился, вернувшись:

В шлеме своём, со щитом, и в руке – два копья медноострых!..

Так я увидел его в первый раз, когда в дом наш пришёл он;

После на шумном пиру, он вином и едой наслаждался.

К нам он от Ила пришёл Мермерида, из дальней Эфиры;

[260] На быстролётном своём корабле Одиссей туда плавал,

Чтобы смертельнейший яд отыскать, напоить этим ядом

Меткие стрелы свои, заострённые медью блестящей.

Яда не дал ему Ил, он разгневать богов опасался.

Ядом его наделил мой отец по великой с ним дружбе…

[265] Если бы в виде таком Одиссей женихам вдруг явился,

Все кратковечны они сразу стали б, и свадьбы их – горьки!

Но то, что будет, лежит то пока у богов на коленях:

Мстить суждено ли ему, возвратившись домой, не известно.

Я предлагаю теперь вот над чем хорошенько подумать:

[270] Как бы тебе самому выгнать прочь женихов всех из дома.