Одиссея. Перевод А.А. Сальникова

Плот он просторным таким себе сделал, каким корабельщик,

[250] Опытный в деле своём, строит трюм у торгового судна,

Что и товар, и купцов носит в море широком надёжно.

Скрепы бортов он возвёл часто, как корабельные рёбра.

Палубу сделал, сплотив крепко длинные гладкие доски.

Мачту поставил, на ней утвердил поперечную рею,

[255] Сделал и руль у кормы, чтобы судно могло развернуться.

Сделал по скрепам бортов загородку из ивовых прутьев,

Чтоб защищала от волн. Взял в запас много брёвен и досок.

Нимфа Калипсо меж тем, свет богинь, принесла парусины,

Чтобы он парус пошил. Парус он изготовил искусно.

[260] Брасы затем привязал он к нему, также фалы и шкоты.

Кончив всё, сдвинул он плот рычагами к священному морю.

Так день четвёртый прошёл, когда он завершил всю работу.

В пятый день в путь собрала Одиссея богиня Калипсо.

В ванне его освежив, облекла благовонной одеждой.

[265] Мех один с тёмным вином положила на плот ему нимфа,

Мех ещё больший – с водой ключевою, а в третьем лежали:

Хлеб, и запасы еды всякой разной в дорогу в достатке.

Кончив, она призвала ему ветер попутный и добрый.

С радостью парус поднял Одиссей боговидный. И ветер

[270] Плод подхватил и понёс. На корме и руля неустанно

Правил могучей рукой Одиссей; сон к нему не спускался.

Глаз не сводил он с Плеяд, с Волопаса, что поздно заходит

В море, и с Арктоса, что Колесницей зовут; этот Арктос

Кружит по небу всегда, вечно смотрит на мощь Ориона,

[275] И лишь один никогда не купается он в Океане.

С ним повелела ему согласовывать нимфа Калипсо

В море ночном верный путь: чтоб всегда находился он слева.

Вот уж семнадцать прошло дней, как вышел он в тёмное море.

На восемнадцатый день показались тенистые горы

[280] Дальней феаков земли, что была уж совсем недалёко.

Чёрным щитом боевым в мглистом море казались те горы.

От эфиопов меж тем возвращался Земли Колебатель.

Издалека он пловца, с гор Солимских заметил уж в море.

И лишь узнал он в пловце Одиссея, – разгневался страшно;

[285] Грозно потряс головой и воскликнул в бушующем гневе:

«О-о-о! Неужели, пока пребывал я в стране эфиопов,

Боги все, мне вопреки, согласились помочь Одиссею?

Чуть не достиг он земли феакийской, где должен избегнуть

Рока несчастий своих, что ему предназначены свыше.