Спорим?

Иногда мне кажется, что стенки душа давят на меня.

Я оглядываю тело, покрытое синяками, ощупываю кости и мышцы. Я живая. Это главное. Разве можно мечтать о большем? Так говорила мама каждый раз, когда нас выселяли из дома, взятого в ипотеку за просрочки в пару дней, потому что мама работала посудомойкой, и ей частенько задерживали зарплату.

Но дело в том, что это бред. Слова, что я твердила себе, словно мантру, холодными ночами, когда во рту и крошки не было уже пару дней, рассыпались. Изничтожились.

Я хотела тепла и не бояться. Быть уверенной, что завтра я не окажусь выставленной из дома. А прямо сейчас я хотела залезть в теплую ванную или зарыться в кучу одеял, прячась от всего чертового мира.

Но мне в спину били холодные струи воды, а я продолжала бездумно водить подушечкой пальца по синяку. Я ведь специально пошла на юриста.

Чтобы выбраться из этой ямы. Из этого болота. Но после слов этого парня мне кажется, что я и вправду больная.

Больная.

Стою под ледяными струями воды и переживаю о каких-то эфемерных проблемах. Совсем расклеилась. Такое себе позволить могут только те, кому делать нечего.

Депрессия – болезнь богатых.

Еще одна цитата моей мамы. И с годами она кажется все более бессмысленной. Она пыталась убедить себя и нас, что наше положение – не так уж плачевно.

Я со злости пнула стенку кабины, тут же ухватившись за нее руками. Чем дольше я нахожусь в Клетке, тем труднее контролировать свою злость.

Я вытащила из небольшой коробочки хозяйственное мыло и с усердием потерла его, покрывая все руки воздушными пузыриками. Быстро потерла кожу головы.

Жесткая мочалка слегка царапала кожу, но я привыкла. Это согревает хоть немного.

Я насухо вытираюсь: если промокнет одежда, можно заболеть, а лекарство стоят дороже, чем почка. Именно поэтому Тео так часто дежурит. Благодаря ему наши аптечки забиты разными таблетками, одноразовыми пластмассовыми колбочками с сиропами и кучами разных бинтов, шприцов и прочего.

Неоднократно я говорила, что за это может крупно влететь, но на бойцов из Клетки подобная лабуда не действует. Да и он слишком уж умный, чтобы быть пойманным.

– Опять занавеску уронила? – спросил Тео, как только я вышла из душа.

– Нет. Споткнулась.

– А звук такой, будто Йеллоустонский гейзер пробудился, – Джейс заглянул за мою спину, совершенно игнорируя мой озлобленный взгляд.