Бухарские миражи

Здесь, пожалуй, будет небезынтересным, привести отдельные воспоминания наших бабушек, в памяти которых эти события оставят неизгладимый след на всю оставшуюся жизнь.

«Бабушка моя, прекрасно помнившая захват большевиками Бухары, а также первые декреты и указы новой власти о конфискации, изъятия золота и прочих ценностей у обычного населения, с последующими арестами и репрессиями… по понятным причинам не могла испытывать особой любви к партии коммунистов и ленинцев.

Когда же, репрессировали самого Ф.

– Шумо фа?мидет ми? («Вы слышали?») – обратилась она к своей старшей дочери. И на недоуменно-вопросительный взгляд, пояснила – Файзулло хy?ая манакашба пулямyта монда паррондан! («Файзуллу-ходжу, приставив к виску пулямёт, расстреляли!»)…

Однажды в далеких 60—70 гг. прошлого века, будучи уже повзрослевшим пионером-школьником, кивнув на экран телевизора, я привлеку внимание своей родной бабули к кадрам из кино-хроники:

– Ана-ана, бинет: Ленина нишод додаштен! («Вот-вот, смотрите: Ленина показывают!»)

Бросив коротко убийственный взгляд на лысого вождя, она лишь тихо процедит сквозь зубы:

– Ило?им хонед сyзад, ?увонимарги бальшевой… («Чтоб /твой/ дом сгорел, проклятый большевой…»)

– А ведь, она оказалась права.

– Да, всё так… – печально улыбнусь я ему в ответ – Но ведь, бабушка до этого события не дожила…»

(А.

«Брат мой, являлся отчасти продуктом той ещё, старой буржуазной системы, который не успел толком, по-настоящему, заразиться коммунистическими идеями и лозунгами, и у которого, по всей вероятности, был приобретён стойкий иммунитет против любой пропаганды и идеологии. Очень возможно, что всё это ему передалось с генами от предков, и в первую очередь, от моей тихой и неприметной бабушки (по материнской линии), прекрасно помнившей приход большевиков и захват войсками М.

– Мучико омдан! («Мужики пришли!») – это словосочетание накрепко останется у неё в памяти до конца своих дней, поскольку, именно в этот период, бухарцы любыми способами постараются вывести своих жён, сестёр и дочерей за пределы города (в окрестности и кишлаки), избавив тем самым свои семьи от насилия и позора со стороны пришедших «освободителей».