Одзёсама

– Только после тебя.

У нас назревал спор, это обычное явление для наших отношений с Сабуро.

– Тэмаэ, – брат оскалился.

– Кусотарэ.

– Умрёшь в одиночестве, с таким стервозным характером.

– Вся в тебя, братик.

– Старая дева.

– Что случилось, брат? Хламидиоз замучил?

– Ахах, – усмехнулся Джиро.

– Ну, всё, началось, – вздохнул Широ, и поднял тарелку с салатом со стола.

– Дарасинай!!!

– Ксо яро!!! – Я взяла в руку тарелку с рыбным салатом, и швырнула Сабуро в лицо.

– Дура! – Он кинул в меня кусок стейка.

– Кусо! – Воскликнул Ичиро, и ушёл из-за стола.

Джиро достал телефон, и начал снимать весь этот цирк.

– Как же я тебя ненавижу! – Я облила белую рубашку Сабуро красным вином из бокала отца.

– У нас всё взаимно сестрёнка! – Он плеснул мне в лицо гранатовым соком.

– Точняк на лям лайков потянет! – Засмеялся Джиро.

На это чп пришёл отец. Он не знал, с чего началось это шоу, но я – то знала, какое наказание ждёт меня. Так хотелось доказать правду, но никто не слушал.

– Что за! Ацу! Сабуро! Джиро, ты что делаешь?! Камеру выключи!

Я стояла в кабинете отца, он отпил из бутылки три глотка холодной воды, и сел на диван.

– Сабуро, как всегда, ни в чём не виноват? – Я сжала кулаки.

– Молчи, я не давал права говорить тебе.

Стрелка часов передвинулась с 25 на 30 минут. Отец закурил, открыв окно, он посмотрел на меня.

– Ацу, ты же не глупая девочка, – отец сел напротив меня. – Двадцать раз хватит, – он достал из стола розгу.

Я опустила глаза в пол и повернулась спиной к отцу. Зажмурив глаза, я услышала, как он замахнулся. Этот звук пронзил моё тело. Я напряглась, ручка двери опустилась, в кабинет зашёл Осаму. Отец опустил розгу, и поздоровался с ним.

– Что-то случилось? – Отец убрал орудие битья обратно в стол.

– Нет, я приехал, чтобы занести одни бумаги, – Осаму посмотрел на меня затяжным взглядом. Это был высокий и крупный мужчина 39 – ти лет. Его остроскулое лицо всегда чисто выбрито, без единой царапинки.

Миндалевидные глаза накрывало веко, от чего взгляд Осаму был прищуренный с оттенком хмурости. Прямые брови никак не отражали его настроение, как будто они были нарисованы.

– Давай их сюда, – отец протянул правую руку.