Одзёсама

Гейши, которые заботились о своей репутации, не заводили нескольких покровителей сразу.

– Я слышала про обряд мидзуагэ, – Сацу налили сакэ в сакадзуки.

– Этот обряд невинности был как раз у ойран, гейши соблюдали его факультативно. Часто под мидзуагэ в среде гейш понимался только процесс знакомства майко.

– Ой, девочки, уже девять! – Крикнула Сацу.

– Да, засиделись, – Акаги с трудом встала с пола. – Ноги болят.

– Сейчас разминка и в душ, – Кури достала полотенца.

– Было интересно послушать про представителей нашей профессии.

– Ничего особенного, так устроена жизнь, – угрюмо ответила Акаги.

– Ты тоже иди к себе, – Нагиса выставила меня за дверь.

Я хотела попросить свою одежду, но в такой суматохе, не сообразила, что нужно делать. Женщины суетились и бегали по коридору. Я зашла в комнату, но там нигде не было моих джинс и свитера. Дёрнула за ручку дверь напротив, она была не заперта. Голова сильно разболелась из-за дыма и трёх чашек сакэ.

Сквозь сон мою талию кто-то сильно сжал. Я открыла глаза.

– Широ? – Неуверенно произнесла.

– Не угадала, – послышался мужской бас, не похожий ни на один, который я знаю. – Я Мичио, – мужчина повернул меня к себе.

Я ударила его по лицу и закричала.

– Чего разоралась?! Эй, ты же сама сказала.

– Помогите! Убивают! – я схватила одеяло, и побежала к двери. – Помогите, кто нибудь, – стуча в дверь левой рукой, кричала я.

– Совсем сумасшедшая! Иди сюда, ты какая-то странная.

Мужчина схватил меня за руку, я укусила его за голое плечо.

– Ама! – Грубо крикнул Мичио. Он хотел ударить меня по лицу, но в комнату забежал Широ и отец.

– Что, чёрт возьми, здесь происходит?! – Нервно крикнул отец.

– Всё в порядке, – сказал Мичио и опустил мою руку.

– Ацу?! – отец узнал меня, когда Широ включил свет в комнате.

– Отец, я…

– Это твой отец?! – Мичио удивлённо посмотрел на меня.

– Пап, я… я… Я его не знаю. Я легла, уснула… А… А он пришёл..

В дверях стояли уже все гости этого дома. Женщины что-то шептали друг другу, мужчины выглядывали из-за спин других людей. Этот унизительный позор едва не довел меня до слёз. Я держалась из последних сил, чтобы не заплакать, и не показать всем этим людям свою беспомощность.