Пьяный сон

Впрочем, это было привычкой в каком-то роде медицинской: врачи, неизвестно откуда взявшие такое стремление помогать другим, настолько прониклись человечеством и мыслью человеческой, что их собственная боль превращалась в перманентную, от пренебрежения перерастала в хроническую, и им оставалось только привыкать.

– Быть исключением – просто замечательно, – другой голос, насмешливый, дал о себе знать. Мортимер Мелтон – голос беззаботный, пропитанный самым сильным ядом – смехом. Смехом, направленным на суть жизни, словно она была древним дубом с гнилыми корнями, к которым его смех напрямую рыл себе путь, в самую глубь, чтобы достать зачаток причины всего происходящего на сырой от тихого дождя за окном земле.

Мортимер вертел солнцезащитные очки в руках, открывая вид на свои голубые, как самое ясное небо, глаза. С их ярким светом, удивительно невинным и неслабо обиженным, контрастировали темные и страшные синяки под глазами. Смотря на Мортимера, Фэлис сомневался, что тот еще жив.

– Никаких проблем, не правда ли? – продолжал Мортимер.

 – Ты становишься особенным и можешь ощущать прелести привилегированности, делаешь все, что только душа пожелает.

– А тебя волнует только вседозволенность? – вскинул бровь Фэлис.

– Конечно, – рассмеялся Мортимер. – Иначе жить было бы невыносимо.

“Удивительно, – вновь подумал Фэлис, – как его светлые глаза уживаются с таким грязным ртом.”

Фэлис уж было хотел ответить, но не успел – его открывшийся рот забили чужие слова. То был голос совершенно другой, ранее отсутствовавший, но в конечном итоге дополнивший рассуждения трех юношей, мнения которых никак меж собой не сходились.

Тот произнес:

– Умереть от скуки, потому что все испробовал, – это разве не невыносимо?

– Я старше, а он всегда пeререкается, – возмутился Мортимер, смотря вперед на свои друзей. – Теперь такие нравы у молодежи? И куда мораль провалилась?

– Мораль забили до полусмерти, – ответил голос. – И то, что ты родился на пять минут раньше, не делает тебя умнее.

Молодой человек, прежде чем сесть с Мортимером, который, к счастью или к сожалению, являлся его братом-близнецом, положил перед ним на стол толстую книгу, бросив тихое “держи”.

Затем он уместился по левую сторону от него.

– А ручка? Внутри была ручка.

– Я ее случайно вытащил, забыл. У тебя ручек мало? – невозмутимо сказал Дилан, раздвигая ноги в стороны.

– Ручки сейчас на вес золота!

– Овидий? – удивился Мэрион, очевидно меняя тему на более его интересующую.