Темная война

– Ты из стаи Дегнан? – спросила Марика.

– Нет. Я родом из Ласпов. Мы с вашей мамой встретились у реки, когда нам было столько же лет, сколько вам. Она пыталась воровать ягоды у Ласпов, а я ее поймал. Здорово мы тогда поцапались!

Марика перевела взгляд с торговца на Скилджан и обратно. Ей редко приходило на ум, что мать тоже когда-то была щеной.

– Опять ты врешь! – прорычала Скилджан. – Я думала, через столько лет ты все-таки сознаешься, что забрался на территорию Дегнанов.

– Через столько лет я до сих пор могу найти тот ягодник и показать, что он на территории Ласпов.

Марика поняла, что мать злится, и попыталась сообразить, как ее успокоить, но вновь заговорил Хронен.

– Теперь это уже не важно, – сказал он и добавил, обращаясь к Кублину: – Она всегда недовольна, когда самцы не скулят и не съеживаются при виде ее оскаленных клыков. – Он снова повернулся к Скилджан. – Ну так что, старая моя соперница?

– Я слышала, что ты говорил щенкам. Если нечто так встревожило ваше торговое братство, то оно может отразиться и на моей стае.

– Да, – кивнул Хронен. – Естественно, кое о чем я говорить не могу, но почему бы не дать совет? – Немного подумав, он продолжил: – Советую позаботиться о защите. Зима может оказаться суровой. Я бы посоветовал потратиться на лучшие железные наконечники для стрел, ножи и топоры.

– Ты слишком дорого их продаешь.

– Я ничего не продаю. Я лишь говорю, как, по моему мнению, поступила бы разумная охотница, зная то, что известно мне.

– Ты всегда любил съязвить.

– Мне всегда были не по душе манеры и убеждения охотниц и Мудрых Верхнего Поната. Что хорошего в том, чтобы цепляться за старые обычаи и ложные верования?

Скилджан оскалилась, но Хронен даже не дрогнул, как мог бы любой самец стаи Дегнан.

Отношение стаи к орудиям и оружию торговцев озадачивало Марику. Они намного превосходили качеством каменные, но редко использовались. Каждое лето Мудрые и охотницы покупали топоры, наконечники для стрел, длинные и короткие ножи и даже иногда железные лемеха для плугов – все, что могли себе позволить. И почти всегда приобретения отправлялись в кладовую – их считали слишком ценными, чтобы ими рисковать.