След в заброшенном доме

– Медленно работаем, господа десантники, крайне медленно, – попрекнул их сквозь зубы Федоренко. – Все в порядке?

– Нормально, командир, – проворчал грузноватый Гусинский. – Только башка как картошка.

– Ты башкой вниз падал? – осведомился Гладыш, весьма склонный к ехидству. – Что же ты так неосторожно, Владимир Петрович?

– Да пошел ты!.. – буркнул Гусинский.

Гладыш что-то непринужденно засвистел.

– Слышь, музыкант! – одернул его Федоренко. – Ты свистелку заткни, пока я ее тебе не сломал.

– Яволь, командир, – согласился Гладыш и замолк.

В лесу стояла тишина. Как на сельском кладбище в безлунную ночь. Федоренко достал пистолет, сместился к опушке, пристроился за деревом. Неспокойно было на душе. Вроде тихо все, высадились удачно, а он никак не мог отделаться от безотчетной тревоги. Трусом Федоренко не был, психопатическими наклонностями не страдал, давно распрощался с честью, совестью, страхом смерти. Осталась лишь слепая ненависть к Стране Советов, в которой ему довелось прожить большую часть жизни.

На север простиралось картофельное поле, метров восемьсот открытого пространства. Далее осинники, березняки, прорезаемые тонкими тропками. До окраин Свирова километра четыре. Никаких признаков жизни, все совершенно спокойно.

Вскоре он вернулся к своей группе. Люди стаскивали рюкзаки, комбинезоны.

– Всем переодеться. Выступаем через пять минут. – Федоренко вскинул руку с командирскими часами, убедился в том, что было начало второго. – Перейдем южный лес, дальше разделимся.

В город входим четырьмя группами, с разных направлений. О месте и обстоятельствах встречи, надеюсь, помните. Не забыли адреса?

Вопрос был риторический. Явки, пароли, ориентиры с адресами им были вбиты в головы накрепко, каленым железом не выжечь.

Переодевались они быстро. Федоренко, Островой, Гусинский облачились в форму капитанов Красной армии. Обмундирование было сложено так, что практически не помялось. Люди натянули сапоги, прицепили портупеи.

Абвер учился на своих ошибках.

Новое, с иголочки обмундирование агенты теперь уже не получали. Это был явный повод для патруля заподозрить неладное. Офицерская форма была в меру состарена, ботинки и ремни потерты, погоны выцвели, пуговицы не сияли в лунном свете.

– Красавцы, нечего сказать, – заявил Гладыш, облачаясь в форму младшего сержанта подразделения связи.

Он с подозрением обнюхал засаленные рукава и спросил:

– Что, товарищи капитаны, пешком пойдем? По статусу вам вроде не положено.