Фабр. Королева жуков

– Я не могу! – Бертольд чуть не подавился морковкой, и его бледное, как у призрака, лицо порозовело. – Вы же замдиректора по науке в Музее естествознания, и мы…

– Обычно мы вас называем «папа Даркуса», – перебила Вирджиния с полным ртом; щёки у неё стали круглыми, как у хомяка. Она наконец проглотила то, что жевала, чтобы продолжить. – Бертольд только при вас начинает вести себя странно и называть вас «сэр».

Бертольд уставился в тарелку, как будто еда – это сложная головоломка, которую надо решить. Он так покраснел, что сквозь пушистые белокурые волосы просвечивала кожа.

В тот день, когда папа Даркуса вышел из больницы и они впервые встретились с Бертольдом, Бертольд поклонился ему, как джентльмен. Сам Бертольд жил с мамой вдвоём, и Даркус не без основания подозревал, что его застенчивый друг иногда мечтает о таком папе, как у него.

– Вот и отлично, так и называйте! Я горжусь, что я папа Даркуса. – Он вдруг посмотрел на сына очень серьёзно. – В конце концов, Даркус спас мне жизнь.

– Извините! – возмутилась Вирджиния.

Бартоломью Катл засмеялся:

– Конечно, Вирджиния! Видно, ты не дашь мне об этом забыть!

– Не-а! – Вирджиния так замотала головой, что разноцветные бусины, вплетённые в чёрные косички, громко стукнулись друг о друга.

Вирджиния стала заплетать косички, когда познакомилась с Марвином, жуком-лягушкой. За косички ему было удобнее цепляться.

Какое-то время все молчали, потому что ели. Даркус заметил, что Вирджиния и Бертольд ждут, когда он заговорит.

Пора! Друзья заранее продумали, что он должен сказать отцу, и даже отрепетировали, а сейчас вдруг понял, что слова не идут. Он снова набил рот горошком и пюре, не смея поднять глаза, чтобы не увидеть на лице Вирджинии приказ: начинай!

Вирджиния взяла в руки опустевшую тарелку и вылизала подливку. Бертольд громко прищёлкнул языком, укоризненно взлянув на неё.

С первого этажа вдруг донёсся грохот.

– Это профессор! – заметила Вирджиния, с намёком глядя на Даркуса.

Через минуты две распахнулась дверь, и в кухню, сияя улыбкой и радостно здороваясь со всеми, ввалился дядя Макс.

– Если ты голодный, Макс, тут ещё осталась еда, – сказал Барти.

– Отлично!

Дядя Макс подошёл к кухонной плите, весело потирая руки.

– «Дедова запеканка»! – воскликнул он и, взяв из буфета чистую тарелку, вытряхнул туда остатки из всех кастрюль. – Сто лет её не ел!

У Вирджинии вытянулось лицо: она поняла, что добавки не будет.