Теневая Черта. Звездные ловцы. Звездный Рубеж

– Похоже, ошибка в навигации, – пробормотал он.

Расстояние до нужного входа составляло около километра. Ветер и холод вполне могли убить его, прежде чем он туда доберется.

Сокрушаться было слишком поздно. Полетев на корабле, он чересчур искушал бы судьбу. Выбирать не приходилось.

Он пошел пешком.

Данный шлюз использовался в качестве служебного входа во время строительства, для удобства рабочих. Его должна была стеречь загадочная охранница Хельги, но там, скорее всего, никто не появлялся уже полвека, и Шторм рассчитывал застичь ее врасплох.

Наклонившись, он шагал наперекор буре, не обращая внимания на обжигающий холод. Через каждые несколько сотен шагов он тщательно осматривал левую перчатку скафандра, опасаясь, что та не выдержит мороза.

Он не знал, сколько длилась его одиссея. Ветер и кислородный снег, подобно злорадным заговорщикам, пытались покончить с ним раз и навсегда. Потом натиск бури вдруг ослаб, и, подняв взгляд, Шторм увидел, что оказался в тени преддверия шлюза.

Внешний люк был слегка приоткрыт. Втиснувшись в щель, Шторм запустил рабочий цикл шлюза.

Не обледенел ли механизм из-за небрежности того, кто оставил люк открытым? Дверь люка вздрогнула, протестующе застонала, затем с пронзительным визгом сдвинулась с места и герметично закрылась. По мере того как камера заполнялась пригодным для дыхания воздухом, на скафандре и стекле шлема Шторма оседал иней.

Протерев стекло, он обнаружил перед собой гротескное творение генной инженерии.

Охранница Хельги была худой как скелет амазонкой, с просвечивающей кожей, полностью безволосой.

Запотевшее стекло на несколько мгновений сделало Шторма уязвимым, но она потратила эти секунды впустую. Наконец она среагировала, перейдя на инфразвук, вызвавший у него неодолимый ужас.

В ее похожем на череп лице не было ничего человеческого. Не шевельнулся ни один мускул под смертельно бледной кожей. Шторм сражался с гипнотическим воздействием инфразвука, пытаясь обратить собственный страх себе на пользу.

– Мертвая, – прошептал он.

На мгновение он ей даже посочувствовал, но тут же понял, что в том нет никакого смысла. Жизни в этом существе теплилось меньше, чем в ком-либо из его неоднократно воскрешенных солдат.