Жар сумрачной стали. Злобные чугунные небеса

Я замолвлю за вас словечко перед мистером Вейдером.

– Спасибо. Но как мне быть с нехваткой рук?

– Не знаю. Погодите, коли рук не хватает, есть еще ноги и зубы. Во всяком случае…

Аликс дернула меня за рукав:

– Гаррет, ты треплешься, а Тома, быть может, как раз увозят!

Я позволил себя увести.

– Мне показалось, тебя нужно выручать, – заметила девушка.

– Ну…

– Иногда полезно быть грубым.

– Моя матушка учила меня, что хорошие манеры – прежде всего.

– Сюда.

У Аликс явно было иное представление о хороших манерах.

Насколько я мог судить, мы двигались кружным путем. В отдалении мелькнула Тинни; должно быть, Аликс углядела ее раньше моего, потому и направилась в обход. Улучив момент, когда Аликс отвернулась, я помахал Тинни. Она махнула в ответ. Мало того, я удостоился взмаха руки и поощрительной улыбки от миловидной дамы в возрасте; похоже, она была вне себя от счастья из-за того, что привлекла внимание столь симпатичного кавалера.

Конечно, быть грубым и вправду иногда полезно, но я иначе воспитан.

38

– Я думала, ты беспокоишься за Тома, – дружески упрекнула Аликс.

Очень дружески, очень ласково… Моя знаменитая стойкость благополучно трещала по швам, мое удивительное хладнокровие и нечувствительность к душевным мукам подбирались к крайнему пределу. Если я не унесу ноги из этой пустынной подсобки, мне грозит стать ближайшим другом Аликс Вейдер.

В подсобке было пыльно – не прибирались в ней, вероятно, как минимум несколько лет. Я чихнул. Аликс последовала моему примеру. Пошатываясь, я вывалился в коридор.

Тут, откуда-то с задворок, появилась Тинни.

– А, вот вы где! Я уж решила, что вы заблудились.

– Мы ищем Тома, – объяснила Аликс у меня из-за спины, ничуть не смущенная появлением подруги. По ее тону нельзя было и заподозрить, что она пыталась учинить со мной лишь мгновение назад. – Его похитили прямо из комнаты.

Одурачить Тинни не так-то просто. Взглядом она посулила мне допрос с пристрастием, а вслух спросила:

– Кому мог понадобиться твой брат?

Аликс пожала плечами – и вновь обернулась этакой робкой, наивной девочкой, будто натянула на себя маску.