Жар сумрачной стали. Злобные чугунные небеса

Он меня не помнит, Гаррет.

– Я тоже пас, – тряхнула рыжими кудрями Тинни. – Никогда раньше его не встречала.

– Ну и что прикажешь делать? – ядовито поинтересовалась Белинда.

– Он падок до женской красоты. Просто подойди, назовись и скажи, что хочешь поговорить. Он непременно согласится.

Тинни пробормотала что-то неразборчивое. Готов поспорить на что угодно: произнеси она эту фразу громко, мы бы услышали, что женщина не должна прибегать к столь недостойным методам. И это Тинни Тейт, которая не упускает ни единого случая уязвить своею красотой – по крайней мере, парней по имени Гаррет!

– Пожалуй, так я и сделаю.

– Тогда ступай прямо сейчас…

Маренго расхаживал по зале, надутый, как фазан, купаясь в мужской зависти и не замечая, что его исподволь сторонятся.

– …тем паче, мне все равно придется тебя покинуть. Пора поискать плохих ребят.

Белинда погладила меня по руке – этот жест явно предназначался Аликс и Тинни – и двинулась к гордому собою Маренго.

Кошечки выпускают коготки…

Тинни зашипела.

– Кто эта женщина, Гаррет? – потребовала ответа Аликс. – Зачем ты ее привел?

Тинни не дала мне вымолвить и слова.

– Ее зовут Белинда Контагью. Ее отец – глава танферских уголовников. Она пришла сюда потому, что наш друг Покойник попросил Гаррета привести ее.

Значит, вот что было написано в письме. Но, судя по тону Тинни, письмо не освобождало меня от ответственности.

– Давно ты ее знаешь? – продолжала расспрашивать Аликс.

– Несколько месяцев. А с отцом ее мы знакомы гораздо дольше. Как и с твоим, между прочим. Ведет она себя так потому, что ей нравится дразнить Тинни и изводить меня. Как и тебе.

Выстрел попал в цель. Однако одного залпа было мало, а на второй уже не хватало времени, и я решил отступить.

– Пойду поброжу по дому, с вашего разрешения.

– Ты что, работать пришел? – удивилась Тинни.

– Конечно.

Я двинулся было прочь, но девушки последовали за мной.

– Э… Дамы…

– Я покажу тебе дом, – радостно сообщила Аликс.

Выражение лица Тинни можно было истолковать одним-единственным образом: она ничуть не сомневается, что на уме у Аликс совсем другое. Я вздохнул. Ну почему мне не пятнадцать лет? В моем нынешнем возрасте две девицы сразу – это уже чересчур.