Жар сумрачной стали. Злобные чугунные небеса

Ха, если его так легко убедить, какой толк оттого, что он надзирает за входом в дом?

Может, я и перестраховываюсь, но у меня немало оснований опасаться за свою шкуру. Я же разворошил осиное гнездо, связался одновременно с тайной полицией, с человеколюбцами, с Организацией, со Слави Дуралейником, да еще и с компанией крупных фабрикантов в придачу.

– Желаю хорошо повеселиться, Гаррет. Мисс, не сомневаюсь, что Макс Вейдер и члены его семьи будут польщены вашим визитом.

Манвил сопроводил свои слова изящным поклоном.

28

В дверях нас встретил мажордом Джеррис Дженорд. Голосина у него был как труба. Разумеется, Дженорд не мог допустить, чтобы я прокрался в залу незамеченным. Он возопил так, словно объявлял о скором и неминуемом конце света: «МИСТЕР ГАРРЕТ И МИСС КОНТАГЬЮ!» Я показал ему кулак, а он в ответ злорадно осклабился: с его точки зрения, мне здесь было не место.

После этого громового объявления наши с Белиндой шансы проскользнуть тихой сапой стали столь же мизерными, как вероятность того, что Корона снизит налоги в связи с окончанием войны.

По счастью, мы прибыли довольно рано, так что объявление услышала лишь горстка собравшихся.

Вот Попку-Дурака не заметили. Он тихонько пробрался в залу и взмыл под потолок (мы с ним расстались, едва я вышел из экипажа; явиться на прием в честь помолвки да с попугаем на плече – это уже перебор).

Мы спустились по ступенькам, но не успели отойти от лестницы, как меня буквально пригвоздило к полу: я попал под перекрестный огонь ледяных взглядов Тинни Тейт и Аликс Вейдер. Тинни была ближе, поэтому я стряхнул с себя оцепенение и двинулся прямиком к ней. Уж лучше получить выволочку сейчас и потом спокойно заниматься делом.

– Вот, принес тебе письмо от старого… гм… знакомого, с которым у вас очень близкие отношения, – сообщил я, старательно не замечая выражения лица Тинни.

Попка-Дурак плюхнулся мне на плечо и, прежде чем я успел опомниться, вякнул:

– Читай письмо, краля. Успеешь еще башку ему проломить.

Тинни так и застыла с разинутым ртом. А я подумал, что надо было, наверное, прочитать письмецо, прежде чем отдавать…

Это письмо написал Дин под диктовку Покойника, который взял с меня клятву не заглядывать в содержание.