Жар сумрачной стали. Злобные чугунные небеса

– Гаррет, тебя хлебом не корми, дай за бабами поухлестывать. Когда ты наконец угомонишься? – Он посмотрел на попугая на моем плече. – Что ты с ним сделал? Он сам на себя не похож. Нарциссио расстроится, если…

– Я и пальцем его не тронул.

Спесивый племянник Морли занимал в моем списке претендентов на удушение почетное третье место, сразу за своим дядюшкой и Попкой-Дураком.

– Что же он тогда молчит? Пойми правильно, я вовсе не требую, чтоб он раскрыл клюв здесь и сейчас, но…

Еще бы Морли не опасаться! Уж он-то прекрасно знает, на что способна эта милая пташка!

– Говорить же он научился в твоем заведении? Должно быть, сомлел от радости, как знакомые места увидел.

– Гаррет!

– Кхе-кхе. Ну, малыш? Скажи что-нибудь дяде Морли.

Треклятая тварь и не подумала откликнуться на мою просьбу.

Вот так всегда: он непременно найдет способ меня разочаровать.

Морли успокоился и даже заулыбался. Не перестаю удивляться, какие у него ровные жемчужно-белые зубы. Их у него больше, чем у двух хищников, вместе взятых.

– Высшая справедливость существует, Морли. Пробьет и твой час.

– Может быть, Гаррет. Но явно не сегодня.

Он приосанился – и принялся строить глазки Таме Монтецуме. Шустрый же, бродяга!

– Тебя разве не ждут наверху?

– Не могу же я уйти, когда мой друг в беде! Подождут.

– Благородный ты наш.

Не Морли, с его-то увлеченностью женскими прелестями, было рассуждать о друзьях в беде.

Вернулся Рохля. Пока они с Морли перешептывались, я изучал завитки кружев на куртке Рохли. Он всегда остается самим собой, как бы Морли его ни наряжал. Надо признать, Дотс заботится о друзьях, а они платят ему за это собачьей преданностью и позволяют втягивать себя в самые безумные авантюры, вроде этой затеи с вегетарианским кабачком.

Внешность обманчива, истинную сущность любого из нас можно узнать только по тому, кто наши друзья.

Я не прислушивался, но несколько раз уловил имя Релианса. Мне уже доводилось слышать об этом крысюке, который сумел подняться над сородичами, внушить им страх и уважение. Этакий главарь банды с легким налетом светскости. Люди на него пока не злились – он не успел еще себя как следует проявить, – а сородичи уважали за то, что он не боялся общаться с другими существами. Крысюки уважали силу, в чем бы она ни проявлялась.