Возвращение Черного Отряда. Суровые времена. Тьма

Была там и женщина в возрасте Кы Дама, наверное, в прошлом красавица, но безжалостное время оставило от нее лишь хрупкие косточки, обтянутые кожей. Правда, ее глаза светились умом и житейским опытом.

Предметами быта комната не изобиловала: несколько ветхих одеял, пара глиняных мисок да горшок – наверное, для приготовления пищи. Еще были мечи, такие же длинные, тонкой работы, как и тот, что принадлежал сыну Глашатая.

В углу, куда не доставал свет, кто-то застонал, будто в горячечном бреду.

– Садись, – разрешил Кы Дам.

При неярком освещении старик выглядел еще более хилым, чем тогда на стене.

Я сел и, хоть и не имел такой привычки и столь гибких суставов, скрестил ноги.

Теперь надо ждать. Кы Дам предложит мне говорить, когда сочтет нужным.

Я старался сосредоточиться на старике, не реагируя на устремленные со всех сторон взгляды и на запах множества тесно живущих людей и их экзотической пищи и даже на миазмы чьей-то хвори.

Женщина принесла чай. Уж не знаю, как она его приготовила, – я не заметил в помещении горящего очага.

Я поспешил пригубить чашку, чтобы кипяток заставил мысли вернуться к делу.

Мне было нестерпимо жаль ее. Вот кому придется действительно плохо, если южане возьмут город.

По губам Кы Дама скользнула еле уловимая улыбка. На лице пожилой женщины тоже отразилось веселье, и тут я заметил ее сходство с красавицей.

– Она воистину прекрасна, – едва слышно сказал старик. Затем добавил, громче: – Ты мудр не по летам, Солдат Тьмы.

Что еще за Солдат Тьмы? При каждой новой встрече он называет меня новым именем.

Я чинно склонил голову:

– Благодарю тебя за добрые слова, Глашатай.

Надеялся, что он поймет: мне нипочем не освоить все тонкости этикета нюень бао.

– Я чувствую в тебе великую тревогу, сдерживаемую лишь оковами воли.

Он спокойно прихлебывал чай, однако глаза ясно говорили, что спешка простительна, если я считаю ее необходимой.

– Великое зло крадется в ночи, Глашатай, – заговорил я. – Неведомые чудовища спущены с цепи.

– Я это заподозрил, когда ты любезно позволил подняться на твой участок стены.

– Теперь на свободе новый зверь. Тот, кого я не ожидал увидеть.