Сладкозвучный серебряный блюз. Золотые сердца с червоточинкой. Холодные медные слезы

– Я помню его лучше, чем ты думаешь. Но мне кажется, наш приятель-садовник здорово посмеялся над нами. Увидим через минуту.

Я проехал между двумя колоннами из красного гранита, обозначавшими границу семейного участка Кронков.

– Так он умер?

– Сейчас выясним.

Папа Кронк действительно ушел в мир иной. Его имя было выбито последним на каменном обелиске в центре участка.

– Судя по дате, помер во время последнего вторжения венагетов, – заметил я. – Очень на него похоже, насколько я помню его характер. Папаша был готов биться за Каренту до конца.

– Что будем делать?

– Стоит поискать остальных членов семьи. Он один нашел здесь приют.

Морли удивленно поднял брови.

– Отсюда я могу найти дорогу. Мы с Кейен пробирались сюда ночами, чтобы…

– На кладбище?!

– Ничто лучше надгробий не напоминает о бренности всего земного и о том, сколь мало времени отпущено нам для радостей.

– Вы, люди, загадочные существа. Если тебе, Гаррет, понадобится возбуждающее средство, имей в виду: племя сидхов в бассейне реки Бенесель производит отличную вещь из клубней похожего на картофель растения.

Вегетарианское возбуждающее? По любому пути можно зайти слишком далеко.

22

От кладбища я добрался до жилища Кронков довольно легко, ошибившись всего лишь раз. С улицы соседнее здание показалось мне более похожим на то, что мы ищем, чем настоящий дом моей бывшей возлюбленной. Мы уже почти миновали въездные тумбы, когда я заметил вольеры для павлинов.

– Кругом и налево! – заявил я. – Недолет на один дом.

Я вспомнил, какой адский вопль в шесть глоток учиняли эти многоцветные дьяволы, если Кейен не удавалось бесшумно выскользнуть из дома. Правда, это не срывало наших тайных встреч. Старик, хоть и понимал, что к чему, не мог угнаться за дочерью. У моей Кейен были быстрые ноги.

Я все объяснил Морли, и мы вернулись на улицу.

– Как случилось, что такой недотепа, как ты, сумел подцепить цыпленка из столь роскошного курятника?

– Мы встретились на вечеринке, которую устроил адмирал для холостых офицеров.

Он одарил меня полным недоверия взглядом.

Пришлось признаться:

– Я обслуживал столы.

– Наверное, это проявление животного магнетизма, чувства опасности и вкуса запретного плода, таящихся в связи с представителем низшего класса, – заявил он невозмутимо.