Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Некоторые увидели в случившемся шанс улучшить свое положение, но никак не могли сосредоточиться на этой задаче, хотя постоянно твердили, что надо попробовать.

Я был в десяти футах от Чодо, когда он вдруг возродился к жизни, хотя это и было едва заметно. Он приподнял подбородок на три дюйма – поистине геркулесовское усилие. По телу прошла дрожь. На мгновение его взгляд нашел меня.

Оказавшийся поблизости котенок сделал отчаянный прыжок по направлению к его коленям.

Зал накрыла тьма. Вдруг вверх взвились языки пламени: декоративные лампады разлетелись на кусочки, извергая горящее масло.

Последнее в полной мере относилось к Белинде, которая кинулась бежать очертя голову. Случившееся определенно не входило в ее программу. Я поймал ее, схватив за локоть одной рукой, второй развернул кресло Чодо и потащил их в сторону кухни.

Морли сразу же послал своих людей бороться с огнем. Он всегда сохраняет трезвый рассудок, какие бы неприятности на него ни сыпались. В таких ситуациях, когда даже короли преступного мира теряют контроль, Морли остается решительным, горделивым и спокойным.

Мимо нас прошмыгнул поток котят. Крысы тоже не сидели на месте. Над головой с гулом проносились пикси.

В кухне суматоха несколько поулеглась.

– Оставайся здесь, – сказал я Белинде.

– Хороший вопрос. Я как раз хотела его задать.

– Сейчас я их найду.

Это было загадкой – то, что они исчезли. Они должны были окружить Белинду кольцом, едва началось столпотворение.

Котята потянулись обратно в главный зал.

Белинда схватила меня за руку. На одно мгновение она стала испуганной маленькой девочкой – единственный способ, которым она может мной манипулировать.

Но затем в нее вновь вернулась женщина, стоявшая во главе Организации.

– Будь осторожен.

– Сама не зевай. Не выходи отсюда, если не возникнет такой необходимости. Снаружи немного неспокойно.

Я последовал за котятами.

Пламя по-прежнему металось и ревело в дюжине мест; удалось потушить только небольшие очаги. Суматоха возле выхода закончилась. Лишь немногие из самых храбрых вернулись, чтобы помочь, хотя дело казалось совершенно безнадежным.