Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

13

Начался новый всплеск суеты: прибыла команда, поставлявшая еду. У нас с Чодо оставалось совсем немного времени. Я нырнул обратно в кладовку.

– Ты все-таки не улизнул, хотя у тебя был шанс!

Чодо по-прежнему не подавал никаких признаков жизни, только дышал. Это было хорошо. Очень хорошо, потому что – совершенно внезапно – меня охватило зловещее предчувствие.

Что-то было не так. И я не мог понять, что это значит. Не мог вычислить, что именно не так.

Я опустился перед Чодо на колени, чтобы смотреть ему в глаза.

Они были открыты. Они моргали. Но не видели ничего. Их моргание не передавало мне никаких секретных посланий. Я сказал ему, чтобы он моргнул один раз, если хочет ответить «да», и два – если «нет», и начал задавать вопросы. Он моргал «да» – но без всякой системы.

Да полно, действительно ли его мозг был еще жив? Темиск думал, что это так, но я не видел никаких доказательств. Если бы я только мог упрятать его в надежное место, где можно было бы спокойно проводить исследования и ставить эксперименты! Или забрать его к себе домой и оставить рядом с Покойником.

Рано или поздно придет же день, когда Мешок с костями проснется!

Окрик в ухо не дал особых результатов. Мне пора было возвращаться к работе. Впрочем… еще один, последний эксперимент. Просто чтобы выяснить, чувствует ли Чодо что-нибудь.

– Ничего личного, шеф… – Я поднес пламя свечи к тыльной стороне его левого запястья.

В кладовой запахло паленым. Чодо не реагировал. Я мог бы поджарить его целиком, если бы захотел.

Рядом послышались голоса, так близко, что почти можно было разобрать слова.

Свеча потухла – хлоп! – внезапно, без всякого дуновения.

Из кухни раздался вопль.

– Прости, босс, мне пора.

В нос ударил запах паленого волоса и горелого мяса. Войдя в помещение для мытья посуды, я обнаружил людей, столпившихся вокруг дымящейся крысы. Однако вопли доносились из самой кухни. Голоса выкрикивали указания того рода, какие даются в экстремальной ситуации, когда никто не знает, что надо делать, но каждый хочет, чтобы кто-нибудь что-нибудь сделал.

Запах горелого мяса здесь был сильнее. Я услышал потрескивание, словно жарился бекон.

В воздухе пронесся залп воды. Последняя волна докатилась до мысков моих ботинок и отступила. Потрескивание бекона стало тише.

Не смолкало подавленное бормотание. Среди присутствующих я опознал парней, которых Морли временно нанимал для работы на кухне.

– Прочь с дороги! – рявкнул я.