Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Иначе не стал бы называть меня «мистер Гаррет».

Морщины Дина собрались в кислую гримасу.

– Солнце всегда заходит рано, когда боишься саблезубых тигров.

Это означает: ты видишь именно то, чего опасаешься. Моя мать в свое время тоже частенько так говаривала.

– Ну, в этом доме тигры не рыщут.

Заинтригованный, я перевел взгляд на мальчишку. Его физиономия была усыпана миллионом веснушек, а в глазах сверкали вызов, любопытство и страх.

– Это вообще кто? И каким образом вышло, что он ошивается у меня в доме?

Я продолжал изучать пацана.

Можно было бы ожидать взрыва психического веселья со стороны моего покойного коллеги, но я не ощутил ничего – Мешок с костями крепко спал. Во всем есть свои хорошие и плохие стороны.

Я обратил сердитый взгляд на Дина. По-настоящему свирепый, не просто «для пользы дела».

– Дин, я уже не свищу. Ответь мне.

Сверток в руках этого старого ребенка был заляпан жиром. Опять мне предстоит подкармливать бездомных, пусть и через посредника.

– Э-э… Это Пенни Мрак. Он посыльный.

Мрак? Ну и имечко!

– И что, он принес мне послание?

Я одарил сорванца самым хмурым взглядом. Он не впечатлился. Похоже, его ничто особенно не волновало до тех пор, пока он находился вне пределов взмаха руки. Я не увидел в нем ничего, что предполагало бы аристократическое происхождение, хотя Мрак – имя как раз такого рода, какие в чести у заклинателей и магов с Холма, наших не отличающихся особой скромностью тайных повелителей.

– Да, принес. Оно на кухне, – торопливо отозвался Дин, протискиваясь мимо меня к пацану. – Через минуту я вам его покажу. Пойдем, Пенни. Мистер Гаррет выпустит тебя. Не так ли, мистер Гаррет?

– Ну конечно! Я же душа-парень.

Я прижался к стене, снова пропуская Дина, теперь уже в другую сторону.

Паренек, схватив гостинец, ретировался. Странно. Моя внутренняя реакция хотя и не зашкаливала до предела, но имела силу, какую я обычно приберегаю для красоток, заставляющих священников жалеть о выборе карьеры.

Я открыл дверь. Оборванец выскользнул наружу и поспешил прочь, сгорбившись, словно каждую минуту ожидал удара. Он не замедлил шага, пока не достиг пересечения Макунадо-стрит с дорогой Чародея.

Поедая свою добычу, он оглянулся через плечо, увидел, что я на него смотрю, вздрогнул и шмыгнул за угол.

Б-з-з! Б-з-з!

Послышался звонкий, музыкальный смех. Я почувствовал, что меня тянут за волосы.