Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Ментальную атмосферу наполнил призрачный смешок:

– Что, им не удалось уйти быстро?

«Да. – (Ментальное веселье продолжалось.) – Им это никогда не удается».

Покойник развлекался вовсю – теперь он был рад, что проснулся.

Появилась Синдж. Полпути она преодолела вороватой побежкой – девушка по-прежнему чувствует себя неуютно, когда Покойник рядом.

Его Милость раздал нам инструкции. Синдж сняла с Учителя повязку и вытащила кляп, но оставила руки связанными за спиной. Первое, что он увидел, был я, сидевший лицом к нему.

– Ну что ж, Уайт, времена меняются. У тебя есть что сказать?

Учитель был не рад – даже самую малость. Но он не мог видеть Покойника оттуда, где сидел, и, следовательно, еще не вкусил истинного отчаяния.

Уайт не ответил на мой вопрос. Он не был абсолютным умственным пигмеем – ему хотелось сначала оценить свое положение, прежде чем что-то предпринимать.

– Вот как обстоят дела. Твое зелье не подействовало, точнее, не совсем. Так что я не собираюсь предъявлять тебе претензий.

Я поднял бровь и подмигнул ему. Цвет его лица от природы не был настолько бледным, как у Скелингтона, но сейчас подходил близко к тому. Он не мог видеть Покойника, а вот Скелингтон был полностью в поле его зрения.

«Его ум хорошо экранирован. Я понемногу продвигаюсь. Мне нужно действовать осторожно, чтобы не возбудить в нем подозрений. Отвлеки его».

– Учитель, сам-то ты делаешь когда-нибудь домашние задания? Разве ты не знал, что нельзя отмачивать такие штуки, как твоя, и надеяться выйти сухим из воды?

Ему было нечего сказать.

– Конечно, в тот момент это казалось неплохой идеей? – Я дал ему несколько секунд. – Должно быть, кто-нибудь подсказал тебе ее? Дин, я весь иссох. Не мог бы ты принести мне воды?

«Его группа поддержки не знает ничего, что представляло бы большую ценность. Хотя, взятые все вместе, они могут предоставить обширный список мест, где мистера Контагью и мистера Темиска быть не может».

– Но есть ли какая-нибудь закономерность? Или лазейка?

«Твои непрестанные вопросы пробудили в мистере Уайте подозрение, что я могу быть не вполне недееспособен».

Мне не нужен был Весельчак, чтобы понять, когда Учитель уловил истину. Он стал еще бледнее, чем был.

– Что ты сделал с моим барахлом, которое отобрал у меня? – спросил я. – Где оно? В твоем бумажнике? Хорошо. Итак – кто убил Паука и Оригинала? Что? Ты не можешь мне сказать? Ты не знал? Ты ведь оставил их вместе со мной.

– Они должны были приглядывать за тобой.