Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

– Эх, Плей, ну почему все так со мной обращаются?

– Потому что все тебя знают!

Я цыкнул, но не стал напоминать ему, что всегда оказываюсь рядом, когда кому-нибудь что-нибудь нужно.

– Итак, чему я обязан честью твоего посещения? Какого одолжения ты от меня хочешь на этот раз?

– Ничего, не считая того, чтобы укрыться от дождя. Я шел в другое место.

– Почему тебе было не остаться дома и не отдохнуть после ночного дебоша?

– Покойник проснулся.

– О! Благодарю.

– Видишь? Я тебя предупредил – единственного во всем этом отстойном городе.

– Я уже сказал спасибо. Хочешь чая? Вода есть.

Огня в его кузне всегда хватает.

– Конечно. Слушай, ты, часом, не знаешь, что случилось с Антик Одер, у которой была витрина на той стороне улицы?

– Ага! Вот оно в чем дело!

– В чем? Покойнику нужна ведьма. А Бузинная Баньши загнулась, пока я не смотрел.

Плеймет заварил чай, сверкая улыбкой цвета слоновой кости на махагоновом лике.

– Антик по-прежнему здесь.

– Почему нет?

– Она только прикидывается ведьмой.

Я хмыкнул и отхлебнул чая.

– Здесь что-то добавлено.

– Капнул чуточку рома с ванилью.

Я не большой ценитель крепких напитков, но это было действительно хорошо. В считаные минуты я стал не способен к адекватному поведению. И это показалось мне на тот момент неплохой идеей.

– Дождь стихает, Гаррет. Тебе пора.

Плеймет не из тех, кто позволяет дружбе вмешиваться в его дела. По крайней мере, надолго.

Я рассказал ему значительную часть того, что произошло, – надеясь, что у него возникнут какие-нибудь идеи. Увы, только зря потратил слова.

Он лишь спросил:

– И куда ты теперь направишься?

– Не знаю. Вообще-то, я подумываю забраться к тебе на сеновал и минуточек сорок вздремнуть.

Плеймет нахмурился. Он думал, я просто треплюсь, но не учел моего состояния.

– Ну, наверное, это не повредит… Но разве тебе не стоило бы отнестись к делу серьезнее?

– Серьезнее? Зачем?

– Ну, это же твоя работа…

– Ну и что? Мне за нее никто не платит.

Он еще не скормил сено животным. Сеновал был первоклассный. Там витал сладкий клеверный дух, напомнивший мне об идиллических деревенских пастбищах.

Он ошибался – морось не собиралась утихать. Наоборот, она переросла в долгий, нудный дождь. Капли, барабанящие по черепице над головой, оказались мощнейшим снотворным. Или, может быть, это был ром. Я вырубился через полминуты.