Хроники Империи Ужаса. Крепость во тьме

Я лишь хочу сказать, что мы рискуем его потерпеть и что с каждым днем, пока мы не вступаем в бой на условиях противника, риск этот становится все меньше. И ничего другого нам не остается. Противник в любом случае будет знать о нашем приближении – у них есть свои шпионы. И у них есть те, кто умеет командовать армией.

Эль-Мюрид молчал минуту, пытаясь оценить искренность Насефа, в которой вряд ли мог усомниться. Не мог он и оспорить аргументы шурина. Но и заточения в Себиль-эль-Селибе он вынести тоже не мог и не желал терпеть ни минуты больше, чем потребуется, чтобы собрать войско.

– Моя душа убеждает меня атаковать.

– Таково твое решение? Окончательное?

– Да.

Насеф вздохнул:

– В таком случае сделаю все, что смогу. Может, нам все же повезет. Но у меня есть одно предложение: когда придет время, возьми командование на себя.

Эль-Мюрид, прищурившись, взглянул на шурина.

– Не потому, что я хочу избежать ответственности за любое поражение, но потому, что воины будут яростнее сражаться за Ученика, чем за Бича Господня.

И одно лишь это может решить вопрос о победе или поражении.

И снова у Эль-Мюрида возникло ощущение, что Насеф говорит искренне.

– Что ж, пусть будет так. Пойдем посмотрим, готов ли у Мерьем ужин.

Семейный ужин прошел в молчании. В душе Эль-Мюрида боролись противоречивые чувства в отношении Насефа. Как всегда, Насефа сложно было поймать на слове. Насеф возражал ему не больше, чем мог бы любой человек с чистой совестью. Неужели Эль-Мюрид неверно оценил шурина и доходившие до него сведения исказились в восприятии Непобедимых?

По мере того как дни сменялись неделями, его раздражение росло все больше.

Численность войска увеличивалась, но крайне медленно. Советники часто напоминали, что его последователям приходилось проделывать немалый путь, часто подвергаясь преследованиям со стороны роялистов. А приближаясь к Себиль-эль-Селибу, они вынуждены были вступать в сражения с патрулями Юсифа.

Но в конце концов наступило утро, когда он смог поцеловать Мерьем на прощание и сказать, что в следующий раз они встретятся в Святейших храмах Мразкима.

На призыв Насефа откликнулись больше двадцати тысяч человек. Их палатки стояли повсюду. Себиль-эль-Селиб напоминал Эль-Мюриду Аль-Ремиш во время Дишархуна.

Люди Юсифа никак себя не проявляли в течение девяти дней, прекратив препятствовать приходу воинов. Насеф говорил всем, кто готов был слушать, что ему это не нравится и наверняка у валига что-то припрятано в рукаве.