Хроники Империи Ужаса. Крепость во тьме

Радетик остановился возле юношей, опершись о зубец стены. Внизу тяжко трудились люди эль-Надима.

– Уверены в себе, словно муравьи, да?

– Возможно, у них есть на то причины, – буркнул Хаакен.

Браги не ответил. Он не знал, как относиться к старику, – Радетик был здесь важной персоной, но редко вел себя соответственно.

– Как Гарун? – все-таки спросил он.

– Поправляется. Валиг передает вам привет. Он лично поблагодарит вас, когда у него выпадет свободная минута.

– Ладно.

– Что-то не слышу особого восторга.

– Единственное, что может вызвать у меня восторг, – возможность отсюда убраться.

– Гм? – задумчиво пробормотал Радетик.

– Тут жарко, сухо и ничего нет на мили вокруг.

– Я бы отдал все свое состояние за приличное дерево. Порой я чувствую себя точно так же. – Радетик похлопал Браги по плечу. – Скучаешь по дому, парень?

Браги хотел было возмутиться, но вместо этого вдруг выложил всю свою историю. Радетик с интересом его слушал, иногда поторапливая, когда тот запинался.

Браги поделился переживаниями по поводу понесенного поражения. Радетик снова похлопал его по плечу:

– Стыдиться нечего. Генерал удивлен, что вы так хорошо держались. Если кто-то и виноват, то только он сам и валиг. Они повели себя слишком самоуверенно, за что пришлось поплатиться вам, солдатам.

Браги не понял, что именно сделал старый ученый, но отчего-то вдруг почувствовал себя лучше. Да и Хаакен уже не выглядел столь мрачным.

Вскоре появился сержант Трубачик:

– Лейтенант хочет тебя видеть, Рагнарсон. Руки в ноги!

– Но…

– Пошел!

И Браги пошел. Его била дрожь, хотя жара стояла страшная. «Начинается, – подумал он. – Без последствий точно не обойдется».

Сангвинет расположился на складе рядом с конюшней – темном и заплесневелом, едва освещенном единственным фонарем.

– Рагнарсон, сэр.

– Входи и закрой дверь.

Браги послушался, изо всех сил желая оказаться где-нибудь в другом месте. Он пытался убедить себя, что сделал все, что мог, и совершенно не важно, что думают по этому поводу другие. Но на самом деле это было важно, и даже очень.

Сангвинет с полминуты смотрел на него, затем сказал:

– Сегодня утром умер Бердсонг.

– Мне очень жаль, сэр.