Седая оловянная печаль. Зловещие латунные тени. Ночи кровавого железа

Как говорится, нет человека – нет проблемы.

– Но… мозги у него крутились в эту сторону? В смысле, он думал как колдун?

– Не понял.

– Слушай сюда. Я должен был встретиться с ним. Он собирался назвать мне убийцу. Казалось, сомнений у него нет. Он должен бы принять меры предосторожности. Но, несмотря на его выучку, силу и осторожность, его убивают. А может, он допускал такой вариант? Предположим, он хотел подстроить ловушку.

– И попался.

– Слушай дальше. Говорят, убив колдуна, ты навлекаешь на себя страшное проклятие.

– Черт его разберет, – проворчал Уэйн. – С этого психованного недоумка все станется, мог и такую свинью нам подложить.

Порой сверкание моего блистательного ума ослепляет даже меня самого.

Пусть я прав. Следовательно, нашествие мертвецов объяснено. Что дальше? Убийца, если только это не Тайлер, по-прежнему гуляет на свободе. До нового нападения мы ничего не узнаем.

Если у убийцы есть хоть капля соображения, он сбежит при первом удобном случае.

– Ладно, ребята, я смертельно устал и отправляюсь на боковую.

– Сэр! – запротестовал Деллвуд.

– Ему не войти.

Однако он продолжал ломиться в дверь, настойчиво, хоть и безрезультатно.

– Убийце, если он еще жив, крупно повезло. Теперь он все может свалить на Тайлера. Это и дураку ясно.

Я действительно чертовски устал, глаза слипались. Нет, поспать решительно необходимо.

– Всем спокойной ночи.

21

Я открыл дверь и сразу же обнаружил Морли, преспокойно сидящего за моим письменным столом, водрузив на него ноги.

– Стареешь ты, Гаррет, не можешь и одной ночки провести на ногах.

– Гм.

А что я вам говорил? У нас, детективов, мозг как стальной капкан и реакция просто молниеносная, за словом в карман не лезем.

– Я слышал твое обращение к парням, поручения раздал, ложись теперь, дрыхни.

– Вторую ночь не сплю. Как ты вошел? Мы вроде все проверили и заперли.

– Верно, но штука в том, что я вошел раньше. Вы охотились на того мертвеца, а я пошатался немного кругом и зашел. Побродил по дому и поднялся сюда, когда старушенция-тролль начала греметь горшками.

– О!

Сегодня ночью я определенно не в ударе. Или сегодня утром? Первые солнечные лучи уже заиграли на оконных стеклах.

– Я осмотрел кухню, проверил, чем тут кормят. Можно сказать, ради тебя, старина, не щажу живота своего.

Я не стал уточнять.