Седая оловянная печаль. Зловещие латунные тени. Ночи кровавого железа

– Может ли оказаться виновным кто-то посторонний? Есть ли у вас враги, достаточно злобные, чтобы попытаться подкупить ваших домашних?

– Конечно, у меня есть враги. У человека моего возраста, занимавшего такое положение, не может не быть врагов. Но не думаю, чтоб они пошли на такое… Нет, этот человек наверняка живет здесь.

Я кивнул и открыл дверь. Деллвуд ждал в коридоре на подобающем расстоянии от входа.

– Генерал просит вас.

16

Итак, я все сказал старику, и он сразу взял быка за рога.

Он велел Деллвуду привести всех. Усадил. Велел мне стать рядом, лицом к ним. Они все смотрели на нас и недоумевали. Питерс и Чейн пошли искать Снэйка. Кид подбросил дров в камин, и я опять вспотел.

Никто не произносил ни слова. Только Дженнифер сделала слабую попытку заговорить, но генерал оборвал ее:

– Подожди.

Одно слово, произнесенное тихим голосом, но подействовало оно как удар хлыста.

Чейн и Питерс привели Снэйка. Он постарался придать себе приличный вид и, хотя не очень преуспел в этом, был допущен в комнату.

– Закрой дверь, Питерс, – велел Стэнтнор. – Запри на замок. Спасибо. Дай мне, пожалуйста, ключ.

Питерс повиновался. Присутствующие следили за ним. На лицах их отражались различные чувства, но почти все нахмурили брови.

– Благодарю, что пришли. – Как будто у них был выбор. – У нас возникла проблема. – Генерал протянул руку.

Я вложил в нее завещание.

– Вот мое завещание. – Точнее было бы назвать этот до неправдоподобия наивный документ призывом к убийству. – Вы в подробностях знакомы с его содержанием. Я напоминал вам его достаточно часто. Похоже, оно и стало причиной преступления.

На столе перед ним стояла свеча. Он поднес бумагу к пламени, подождал, пока она загорелась, положил на стол и оставил гореть. Я следил за реакцией служак.

Они были поражены, может быть, разочарованы и оскорблены.

– Эта бумага послужила орудием убийства. Я не собираюсь произносить длинные речи. Факт установлен. Теперь мотив устранен. Завещание отменяется, на днях я напишу новое.

Он заглянул в глаза каждому, по порядку. Ни один не отвел взгляда, не смутился. Но все казались озадаченными и расстроенными.

– Я не понимаю, сэр, – заговорил Деллвуд.