Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Это заставило Тинни снова вспыхнуть.

– А кто присмотрит за мной? Это его обязанность – присматривать за мной. Гаррет! Я хочу…

Она говорила и говорила.

– Он действительно так тяжело ранен? – спросил я Белинду.

– Да, – вздохнула она. – Я правда сомневаюсь, что он выживет.

Я удивился, когда она споткнулась на этих словах.

– …Хуже того. По-моему, не исключено, что кто-то попытается сделать так, чтоб он не выжил.

На это можно было возразить, что Организация способна справиться и без меня. Но если Морли вот-вот испустит дух, у меня нет выбора.

Я вернулся к Тинни и взял ее за плечи:

– С тобой все будет в порядке. Я должен кое-что сделать. Для друга.

Мои попытки заставить ее понять не увенчались успехом. Она не собиралась позволить себя убедить.

Тинни была взбешена, испугана и слишком приучена быть принцессой Тейтов, которая получает что угодно, стоит ей только захотеть, – даже от меня. Правящая богиня своего маленького мироздания. А сейчас, поскольку она была несчастлива, желания и нужды остальных ничего для нее не значили.

Я не впервые видел ее такой. Разговоры ни к чему не приведут. Только время как-то подействует. И она все равно не рассердится еще сильнее.

– Вернусь, как только смогу, дорогая. Мидж, хорошенько позаботься о ней.

Кузен, который не вошел в дом, кивнул. С его лба капал пот. Он глубоко облегченно вздохнул, внезапно убедившись, что ему не суждено стать первым павшим в столь маленькой войне, что ее бы никто и не заметил.

Я попытался поцеловать Тинни. Она не позволила. Я отступил со словами:

– Я тебя люблю. Но я тебе не принадлежу.

Она ухитрилась сдержаться и не сказать что-нибудь воистину ужасное.

Я залез в экипаж, и он тронулся прежде, чем я устроился на плюшевом сиденье напротив Белинды.

Время ей благоволило. Она была сногсшибательной, как всегда. Лучшим ее украшением являлись длинные, блестящие черные волосы. Они подчеркивали ее бледность и красную помаду, которой она неизменно подкрашивала губы.

Но сегодня ее неухоженные волосы свисали сосульками, их требовалось помыть. Лицо приобрело нездоровый желтовато-зеленый оттенок – хотя, возможно, так казалось из-за освещения. Она не наложила свой обычный макияж, придающий ей внешность вампира. И уделила мало внимания одежде.

Разумеется, Белинда не изменилась за несколько дней. Просто была в таком состоянии духа.

Будучи искусным наблюдателем, я ощутил, что она глубоко расстроена.