Сердце кошмара

Никаких ловушек, что могли оттяпать его пальцы, там, к счастью не оказалось. Лишь, что-то гладкое приятно холодило кожу. Детектив схватил это что-то рукой и, вытащив его из люка, увидел перед собой небольшой обернутый в глянцевую бумагу конверт без надписей. На нем была зеленая печать. Символ, что был отпечатан на ней был знаком.

Глаз и выползающие из него черви.

Асмер нашел, что искал. Больше в доме, где в мертвой пустоте царили только смерть и страх, больше оставаться не было нужды. Поэтому он закрыл люк, еще раз оглядел комнату, и выключив свет, задвинул шкаф на место.

***

Тучи, на темно-синем, покрытом рябью небе закрыли свет луны, погрузив Атифис в абсолютный мрак. Фонари едва справлялись с ним, и Асмер шел почти наощупь. Включать фонарь он не хотел – в такой темноте яркий луч света выдал бы его. В таком случае, гораздо проще было бы просто закричать:

– Эй вы, да, именно вы, кто следит за мной.

Все равно никто бы не ответил. Вокруг была тишина, и лишь тихие ночные птицы шелестели крыльями и что-то сонно щебетали.

Цветы, которые Асмер спутал с глазами, спали. Никто, даже они, не наблюдал за его ходьбой в ночи.

Теме не менее, детектив почувствовал себя в полной безопасности лишь, когда щелкнул запорный механизм замка двери его квартиры.

VIII

Бронзовый глаз смотрел на Асмера с упреком:

– Почему ты гоняешься за мной.

Ему вторила фотография медальона с места убийства.

– Наверное, я схожу с ума, – прошептал Асмер.

Одним движением он сорвал печать с конверта и раскрыл его. Вздохнул.

Внутри была одна лишь надпись – Liem teros closis u’fet – что это значило, Асмер понятия не имел, однако это было все, что имел. Одна лишь фраза или предложение на давно умершем языке.

– Видимо, мертвом, но, к счастью или к печали, не совсем до конца.

***

Асмер не мог спать. Каждый раз, когда он ложился в кровать, его голову наполняли мысли, а перед закрытыми глазами всплывала записка на языке Святых, отгоняя прочь приятное и мягкое тепло сновидений.

– И как мне понять, что тут написано? – спрашивал он себя, напрягая все силы, чтобы разобраться в крючковатом почерком написанных буквах. Однако, это было выше его возможностей.