Сердце кошмара

На одном из них был результат исследования образцов крови с места убийства, а на втором была изображена фотография медальона.

Асмер взглянул на первый:

– И что я тут должен понять? – с раздражением сказал он, глядя на россыпь символов и цифр. – Брестон, я кто по-твоему? Чертов гений, что может разораться в шифре, который ты написал?

Асмер надеялся, что коронер предоставит ему конечную форму анализа крови с места убийства, как делал это всегда. Однако, Брестон видимо запамятовал, что старший детектив полиции имеет немного иную специфику работы, нежели он, и разобрать необработанную медицинскую информацию для Асмера было почти невозможно.

Впрочем, если кровь на стенах принадлежала не только убитому, но и членам его семьи, узнать это наверняка было совсем нереально.

Церковь Крови хранила данные о крови своих прихожан и работников под защитой религиозной тайны. Получить доступ к ним можно было двумя способами: пробиться к архивам с боем, пройдя через церковную гвардию, что было бы самоубийством, или добиться разрешения у понтифика.

Второй вариант был даже невозможнее первого. Однако анализ крови мог бы помочь построить какие-никакие предположения касательно того, что случилось в доме Кристенсенов.

– Завтра зайду к Брестону, – тихо сказал Асмер, – и выскажу ему все, что думаю.

Асмер отложил лист с анализами и взял в руки фотографию медальона.

Его очистили, и теперь он мог разглядеть рисунок на бронзовой поверхности. Там был нарисован глаз и что-то выходящее из него.

Белые нити, вьющиеся из зрачка.

– Черви, – понял Асмер, – из долбанного глаза выползают долбанные черви.

Кроме фотографии на втором листе ничего не было. Это расстроило Асмера, он-то думал, что на медальоне будут какие-то надписи или послания, которые могли бы прояснить картину, но они отсутствовали.

– Не похоже на то, что я читал об Антицерковниках. Те бы оставили гораздо более очевидные послания…

Асмер просто отложил листы и папку в сторону и молча уставился в граненый бокал в руках.

Однако, не видел его.

Перед глазами Асмера вновь была та комната. И лицо, на которое натянули маску молчаливого ужаса.

Он отставил бокал, но через мгновение взял в руки бутылку и осушил ее наполовину. Квартира покачнулась и на Асмера опустилась тьма.

***

Открыть глаза оказалось невероятно трудно. Казалось, веки прилипли к глазным яблокам, а каждое усилие их поднять отзывалось режущей болью во всей голове.