Убийства в поместье Лонгер. Когда я в последний раз умирала

Ричард Кауз, который теперь жевал длинный стебель ревеня, помахал двенадцатью оставшимися дюймами растения.

– Я согласен с кузеном Брауном, – сказал он и повернулся к Фрэнсису Йеомонду. – Должен также признаться, что всякий раз, пытаясь справиться с ядром, которое должен метать под руководством персоны, именуемой Кост, я делаю это под неправильным углом, не той рукой или попадаю не в ту червячную нору. Однако, – Ричард откусил еще два дюйма ревеня и принялся сосредоточенно жевать, – отважных… чав-чав… мужчин не пугают… чав-чав… клевета и испытания, они достойно отвечают на них.

Мальпас Йеомонд задумчиво посмотрел на одного, затем на другого и спросил:

– Кто-нибудь из вас слышал о пьесе Милна «Свекольная кашица»?[3 - Первая пьеса А. Милна, поставленная в 1917 году; должно быть, Мальпас имеет в виду, что сначала в ней было три акта, потом два и затем один, и для такого сокращения автору пришлось убрать главного героя.

– Не будь таким грубым, Мальпас, мой дорогой друг, – примирительно сказал Ричард Кауз. – Как насчет небольшого завтрака? Законы спорта требуют, чтобы я был сыт.

Глава 5. Неожиданное завершение бесславной карьеры

– Говорю тебе в девятый раз, – воскликнула Присцилла, – что некий человек вошел в мою комнату около часа ночи и кашлянул вполне отчетливо!

Клайв махнул рукой.

– А я говорю тебе девятнадцатый раз, – произнес он, густо намазывая джем на тост, – что, когда я шагал по лестнице примерно в час тридцать ночи, какой-то нахал уперся обеими руками мне в спину и толкнул меня так, что я отскакивал от каждой ступеньки. – Клайв резко перешел к практическим вопросам. – Стань свидетелем моей истории, Присцилла, а я буду свидетелем твоей.

Лицо Присциллы помрачнело.

– Я верю тебе, Клайв, – проговорила она, разглядывая сидевших за столом кузенов.

– Есть нечто жуткое в этом особняке, – торжественно провозгласил Мальпас и подмигнул Фрэнсису.

– Это не смешно, – заметила Присцилла, наливая себе вторую чашку кофе и добавляя туда сахар с таким видом, что стало ясно – тема закрыта, в обсуждении поставлена точка.

Однако Тимон Энтони легко поменял точку на запятую.