Убийства в поместье Лонгер. Когда я в последний раз умирала

– Подними это, юноша! Подними! – пропищала старая миссис Паддикет, наклоняясь в кресле и шлепая внучатого племянника по ногам зонтиком.

Но угловатая мисс Кэддик оказалась первой, кто наклонился и вознес над травой длинное копье. Компаньонка держала снаряд так, что его испачканный кончик был в десяти дюймах от лица тетушки Паддикет.

– Кровь, – сказала мисс Кэддик с большим удовольствием. Она алчно облизала губы и потрогала запятнанный наконечник копья.

– Отвратительно, – пробормотала старая леди.

Однако мисс Кэддик нашла более тактичный способ привлечь внимание Джозефа. Шагнув вперед, она просто перекрыла направление его взгляда, после чего заговорила. Херринг, собравшийся откашляться не столько по необходимости, сколько для того, чтобы выразить мнение по поводу прыжка в высоту в исполнении Мальпаса Йеомонда, за которым наблюдал с предельным отвращением несколько секунд, быстро изобразил внимание.

– Мадам? – произнес он, торопливо поворачиваясь к миссис Паддикет.

– Убери этот инструмент.

– Это копье, мадам.

– Определенно.

– Куда его, мадам?

– Слуга, не будь дураком!

Она гневно цокнула языком, поскольку Мальпас Йеомонд в третий раз не смог взять пять футов одиннадцать дюймов.

– Выше, племянник, выше! – сердито заквакала она.

Мальпас вернул на место планку и улыбнулся старой леди.

Джозеф Херринг взял копье, врученное ему мисс Кэддик, и затопал в сторону дома.

– А еще, слуга! – закричала тетушка Паддикет ему в спину.

Проныра поднял левую бровь, изображая комическое удивление, и сообщил:

– Дико извиняюсь, мадам, но, мне кажется, его оставил на траве один из юных джентльменов после вчерашней практики, так что оно уже и заржавело. Сталь, если ее оставить на сырой траве, мадам, имеет привычку ржаветь.

Проныра отправился дальше, преследуемый крикливыми упреками, на которые не обратил ни малейшего внимания.

Тетушка Паддикет подняла свой бинокль, чтобы только увидеть очередную неудачную попытку Клайва Браун-Дженкинса чисто пройти над планкой для прыжков с шестом.

– Очень плохо, племянник! – завопила она, хотя нужды в этом не было.

Клайв, упавший так, что левая нога оказалась под ним, огляделся. Неторопливо поднявшись, он захромал в сторону пожилой родственницы.