Убийства в поместье Лонгер. Когда я в последний раз умирала

Вы…

– Возьмем силу гравитации, например, – вступил Фрэнсис, пытавшийся скрыть свое веселье и внести вклад в обеление великих имен мировых чемпионов, только что до последней степени униженных.

– И закон как-бы-вы-его-ни-назвали, – услужливо добавил Гилари.

– И биномиальную теорему радиоэлектричества, – вступила Присцилла, не отрывавшая взгляда от скатерти.

– Вы все могли бы помолчать, – сказала тетушка Паддикет с внезапной решительностью, – и послушать меня. Я возвращаюсь домой в конце этой недели.

Она обвела столовую глазами, чтобы проверить, какой эффект оказали ее слова. Присутствующие взирали на тетушку, и, глядя на выражения их лиц, Присцилла с трудом подавила желание хихикнуть.

– Чтобы оформить мое завещание, – повторила миссис Паддикет, по очереди рассматривая каждого члена семьи. – Бо?льшую часть недвижимости и почти все личное состояние я намереваюсь оставить одному из своих внучатых племянников.

– И кому же? – спросил Фрэнсис, который был не в состоянии придумать что-то более уместное, но чувствовал – для поддержания драматического напряжения нужна реплика от кого-то еще, кроме тетушки Паддикет.

Старая леди зловеще взглянула на него.

– Тому, кого первым выберут защищать честь Англии в этих видах спорта, о которых вы так много говорили, – заявила она. – Я должна упомянуть, что три девушки…

– Три? – уточнил Гилари.

– Определенно. Твоя сестра Присцилла, Селия Браун-Дженкинс и Амарис Кауз.

– А, Селия и Амарис, – кивнул Мальпас. – Я смутно припоминаю их. Селия была прекрасным ребенком, а Амарис – чем-то весьма странным в очках и кудряшках.

– Может, мне все же позволят продолжить и не будут постоянно перебивать? Три девушки получат по сто фунтов каждая вне зависимости от их достижений. – Миссис Паддикет презрительно взглянула на довольно красивое, хотя и увядшее лицо Элизабет Йеомонд, браку которой с Годфри она так яростно противостояла, и ее позиция, выраженная очень ядовито, вызвала незабываемую реакцию со стороны жениха.

Все присутствующие знали, что упоминание поведения было сделано из-за Амарис Кауз, которая в возрасте двадцати одного года сбежала из городка Уэлин-Гарден, приятного, тихого и спокойного, в отвратительный лондонский Блумсбери.