Дьявол из Саксон-Уолл. Поспеши, смерть! (сборник)

Однако, еще не войдя в комнату, он, к удивлению, обнаружил, что Миддлтон вовсе не наверху. По его словам, хозяин дома лежал на кожаном диванчике лицом вверх, свесив одну руку и подогнув колени, как бывало раньше, когда он отдыхал или читал. Кстати, еще они увидели на полу дохлого кота – в очень скверном виде.

– И парень вернулся к себе, не сказав ни слова Миддлтону? – предположил Джонс.

– Именно так. Но есть одна странность. Лужица крови, образовавшая на полу в том месте, где Миддлтон упал на каминную решетку и раскроил себе голову после мощного удара, находилась в десяти футах от диванчика, где его обнаружили.

– Боюсь, мне это ни о чем не говорит, – вежливо прервал его Джонс.

– Суть в том, что убийца должен был поднять его и переместить на диван, уложив в такой позе, которая не вызывала бы подозрений у любого, кто заглянул в комнату.

– Первый: преступник знал привычки жертвы, – произнес Джонс.

– Верно. А второй – он обладал большой физической силой. Полагаю, Миддлтон весил дюжину стоунов [4 - Примерно 6,35 кг.], не меньше.

– Так много? Значит, убила его не женщина, – заметил Джонс.

– А почему вы подумали о женщине?

Джонс рассказал ему все, что знал о миссис Пэшен.

– Звучит правдоподобно, – промолвил доктор.

Писатель покачал головой.

– Почему нет? – удивился Мортмэйн. – Главное в деле мотив, а у нее он точно был.

– Странно, но если время убийства соответствует тому, что вы назвали, я могу предоставить ей железное алиби, – заявил Джонс. – Сколько, по-вашему, занимает путь от особняка Миддлтонов до этого дома?

– Примерно четверть часа.

Джонс покачал головой.

– Двадцать минут, и то, если идти быстро, – возразил он. – Там расстояние более мили, если вы не знали.

– Наверное.

– Миссис Пэшен не бежала.

– Допустим. Однако…

– Вчера вечером она явилась ко мне без десяти одиннадцать, свежая как огурчик, в шляпе, плаще и сапогах, и мне пришлось выставить ее за дверь. Сначала я подумал, что она спятила, но потом решил, что это просто алкоголь.

– Без десяти одиннадцать? Вы уверены?

– Да.

– Но…

– Это не вписывается в график. Она бы не успела. Миддлтон поднялся наверх в половине одиннадцатого.