Джаз-банда

Но очень быстро почти каждая бригада обрастала молодёжью и превращалась в подобие группировки. Люди старой закалки это не приветствовали, считая, что шпану подтягивать не стоит. И уж тем более нельзя давать кому попало право представляться своим именем.

В основе группировок лежал территориальный принцип, потому их ещё называли «районники». Основная масса их членов ничем не занималась, только ходила на сборы. Районники начинали восприниматься уже как устаревшее явление, отставшее от идущего в ногу со временем криминального мира.

Войны за асфальт стали редкостью, всё уже поделено. И строгое деление города на территории порою боссам даже мешало.

Матня, я уже говорил, внутреннее делилась на три крыла, которые по милицейской базе проходили именно как бригады. Но деление это было условное, во внешнем мире не отражалось, и в целом район был единым.

Вслух слово «бригада» произносилось редко, предпочитали говорить «коллектив». Звучит посолиднее, и без криминального оттенка. В бригадах было много людей, не афиширующих свою связь с преступным миром.

И они могли сказать при случае (на допросе, например) – какая бригада, о чём вы, у нас коллектив.

Подозреваю, непопулярным термин «бригада» стал ещё и благодаря одноимённому сериалу. Никто не хотел ассоциироваться с этой клюквой для домохозяек и припудренными бандитами. Особенно с Сашей Белым, говорящим с придыханием после тирады Космоса про вместе с первого класса – «Бригада!».

Состоять в районниках – значит «рыскать».

А вот «работать» с районом – значит чехлить бабки, платить дань, шестерить «рыскающим».

В не-районниках слово «работать» не имело негативного смысла, там все «работали». Предполагалось, что, в отличие от рыскающей гопоты, здесь люди заняты вполне реальными делами, то есть действительно работают. На практике, конечно, так было далеко не всегда.

Была ещё такая форма, как «общение». Если у тебя были друзья из какой-то бандейки, готовые по дружбе вписаться за тебя в каком-то конфликте, ты мог представляться, что «общаешься» с ней.

Некоторые преимущества такой статус иногда сулил. Человек считался вроде как не совсем сам по себе, и обойтись с ним как с чертом было порою чревато. Однако действительно серьезной защиты это не давало.

У отдельных шаек были так называемые «приближенные». Но это понятие имело лоховской оттенок, поэтому его старались не употреблять. «Общающиеся» – хоть и звучало коряво, всё же было предпочтительнее.