Секретный концлагерь

А еще – красивый головной убор. И что-нибудь этакое… – тут Семен не смог подобрать нужного слова и лишь провел рукой по своему лицу, показывая, что вдобавок ко всему прочему нужна еще и косметика.

– О, я понимаю пана офицера! – воодушевленно воскликнул человечек. – И пани офицера я тоже понимаю! Война кончается, и пани хочет быть красивой!

– Вот именно, – подтвердил Мартынок. – Так что же, найдется у вас такой ассортимент?

– Для панов русских офицеров – найдется все, что паны пожелают! – затарахтел человечек.

На зов тотчас же явилась девушка.

– Ядвига, моя дочь и моя помощница, – отрекомендовал девушку человечек. – Ядзя, эта пани желает красиво одеться. Возьми ее с собой и сделай все, как надо. Пан офицер, а вам придется подождать. Что поделать – женская красота требует терпения! Или, может, пан офицер также желает купить для себя…

– Не желает, – перебил человечка Семен.

– О, я вас понимаю! – тотчас же согласился человечек. – Всему свое время!

– Идите и примеряйте, – шепнул Семен Павлине.

Но Павлина как стояла, так и продолжала стоять.

– Зачем все это? – шепнула она в ответ.

– Потому что – война, – шепнул в ответ Семен.

Павлина вздохнула и нерешительно шагнула вслед за молчаливой Ядвигой.

…Появилась Павлина примерно через полчаса. Семен взглянул на нее, и у него невольно дрогнули губы. Потому что это была не Павлина, а кто-то другой. Худенькая, большеглазая, русоволосая девушка стояла перед ним и от смущения не знала, куда ей деть руки. На ней было цивильное платье бледно-голубого цвета, на голове – такого же цвета пушистый берет, на ногах – светлые и изящные зимние ботинки, а через руку был перекинут светлый, с меховым подбоем плащ. И все это просто-таки удивительно шло Павлине, делало ее неузнаваемой.

«Вот ведь какая она, оказывается, красивая… – невольно подумалось Семену. – Разве можно воевать – когда ты такая красивая?..» А больше Семену ничего и не думалось, он сейчас был преисполнен не мыслями, а чувствами и эмоциями. Зато хозяин магазина при виде преображенной Павлины просто-таки зашелся в восторге.

– Ах, какая пани красавица! – высоким голосом застрекотал он.