Секретный полигон

Разве что припрятали ходовой товарец…

Антипыч тяжелым раздевающим взглядом уставился на директора супермаркета. Тот беспомощно поводил руками и хватал воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

– Ладно, черт с ним, – проворчал Антипыч. – Времени нет возиться с этим дерьмом.

– Загоняем назад и пускаем газ, – пошутил молодой парень с изрытым рубцами лицом.

– Давай, – махнул рукой Антипыч. – Закрывайте машину, все на борт.

– Подождите, – жалобно промямлил директор магазина, выходя из оцепенения. – Товарищи, но ведь так нельзя, должен быть порядок, я обязан отчитываться за товар… – И с жалобным лицом засеменил к микроавтобусу.

– Антипыч, дай ему по харе, – посоветовал рослый боец. – Ей-богу, достал. А может, пристрелим его? Как пособника антинародного киевского режима?

– Не стоит, наживем проблемы на свои задницы… – Антипыч схватил за грудки директора и отвесил ему тумака. – Считай, что уже отчитался за товар, негоциант хренов! – Он снова отшвырнул упорствующего мужичонку.

– Федор Савельевич, да что же это творится, куда вы смотрите?! – На крыльцо выбежала растрепанная дама средних лет в рабочем халате. – Это форменный грабеж, они изымают наш товар безо всяких сопроводительных документов! Остановите их! – Она спрыгнула с крыльца и застыла, испуганно уставившись на скорчившегося босса.

– Как же надоели эти спорящие хозяйствующие объекты, – разозлился упитанный детина и решительно направился к женщине.

– Вот так-то лучше, – проворчал Антипыч. – Ну, чего уставились? – злобно процедил он. – Все в машину, едем к другому дому.

Машина решила поупрямиться, не заводилась, только плевалась клубами ядовитого дыма. Чертыхался водитель, грязно ругался старший команды. Женщина с мужчиной, получившие травмы, пытались подняться, стонали от боли.

– Проклятая колымага! – ругался водитель. – Антипыч, надо подтолкнуть, я на нейтраль поставлю.

– Выходи, братва! – орал Антипыч, вылезая из кабины. – Толкнем драбадан! И учти, Коляша, если завтра не добудешь новую телегу, я тебя на ремни пущу, уяснил?

Антипыч испытывал нетерпение, расточал в пространство «изящную словесность», не поощряемую в печатной продукции. Автоматчики синели от натуги, толкая автомобиль. «Академическая гребля, мля, – кряхтел кряжистый мужик с опухшим лицом.