Самая большая Луна. Испытание чувствами

– О чем спор? – с любопытством спросила она, посмотрев на взбешенную мать и раскрасневшегося брата.

– Выйди! – жестко приказала мать.

Глеб не стал дожидаться, пока их снова оставят вдвоем.

– Я не желаю это снова выслушивать! Должен, должен, должен! Одно и то же каждый день! Я хочу свою собственную жизнь! И не надо меня постоянно тыкать мордой в то, что я живу в твоем доме. Если придется, могу уйти. Сам обеспечу и себя, и свою девушку.

– Да ну? – холодно улыбнулась мать. – Хотела бы я на это посмотреть.

Ты – оранжерейное растение и даже не представляешь, каков внешний мир. Если тебя отпустить, ты не проживешь там и недели. Плавающие вокруг хищники сожрут тебя с потрохами! Так что ты будешь жить в моем доме и делать то, что я говорю!

– Посмотрим! – Глеб выбежал из гостиной, громко хлопнув дверью.

Мать обернулась к Жанне, которая даже не подумала выполнить приказ и пропустить такую сцену.

– Вот почему ты – бездарность, а он – избранный? Лучше бы было наоборот! – сказала мать и вышла из комнаты, не обращая внимания на то, что у ее дочери на глазах выступили слезы.

*?*?*

Санкт-Петербург, наши дни.

У особняка загрохотал мотор подъехавшего автомобиля, и Глеб встрепенулся в кресле. На вид казалось, что ему около сорока лет, но по печальным уставшим глазам можно было дать ему и больше. Одет он был в потертый твидовый пиджак, винтажную жилетку и рубашку – все приглушенных серо-коричневых оттенков, подходящих к его слегка взъерошенным темно-русым волосам с первыми признаками седины.

Было видно, что он тщательно подбирает одежду, руководствуясь одному ему известными правилами, но в целом не особенно следит за внешним видом.

На подоконнике просторной, но аскетичной комнаты, больше похожей на мастерскую художника с рисунками, набросками и цветовыми схемами на стенах, сидела красивая стройная женщина, которой можно было дать «немного за тридцать». Она поймала встревоженный взгляд Глеба, лениво, как пантера, повернулась и посмотрела во двор.

– Вера, кто там? – не выдержав ее молчания, спросил он.

– Это не она, – спокойно ответила женщина. – Денис привез очередного самородка.

Глеб разочарованно откинулся на спинку кресла.

Вера продолжила:

– Хватит себя мучать глупой надеждой. Ты так себя убиваешь. Мы даже не знаем, жива ли твоя дочь, а ты вздрагиваешь от каждой приезжающей машины.

– Жива. Я знаю! Я чувствую! – энергично возразил он, погрозив пальцем.