Дарксфорд

Папа остался вместе с остальными родителями у двери, а она подошла к группе девиц.

– Привет всем. Я Вика, – заявила она с ходу.

Девушки, хоть и кучковались рядом, но, судя по всему, особо еще не познакомились. Вика невольно послужила катализатором процесса.

– Кстати, да. Мы что-то так и не представились. Софья, – улыбнулась и кивнула невысокая русоволосая девица с достаточно короткой стрижкой.

– Елизавета, – это было произнесено сухо, официально, с нервно сжатыми губами. Да и среди всех она единственная была одета в строгий деловой брючный костюм.

– Микаэла, – представилась невысокая, слегка пухленькая армянка с густой черной гривой.

Высокая блондинка, облепленная лейблами Гуччи, как новогодняя елка, свысока осмотрела Вику с головы до ног, но, видимо, сочла достойной ответа:

– Можете звать меня Ангелиной.

Девица в бежевом велюровом тренировочном костюме с высветленным до белого цвета каре отвлеклась от созерцания парней у другой стенки:

– Нет, вы только посмотрите, какой там крашик стоит.

Ах, да… я Лика. Очень приятно.

– Где? Где крашик? – тут же заинтересовалась Софья и обернулась. Елизавета только брезгливо поджала губы. Остальные даже не дернулись. Вика не выдержала и тоже мельком глянула, куда смотрят девушки. Среди группы провинциалов действительно стоял идеальный красавчик: эдакая смесь Бреда Питта и Джейкоба Элорди. Одет парень был так, словно свалился из сороковых: белая рубашка и мешковатые черные брюки.

– Фи. Он из этих, – разочарованно фыркнула Софья.

– Плевать! – мечтательно протянула Лика.

– Может, продолжим? Парни никуда не денутся, – спросила двухметровая дылда, – я Марина.

В этот момент к ним подошла еще одна девушка в джинсах и толстовке от Баленсиага. Длинные каштановые волосы у нее были собраны в конский хвост.

– Привет всем. Я Майя, – сказала она.

Всем пришлось представляться по второму разу.

В этот момент в зале появилась небольшая процессия преподавателей.

Возглавляла их настолько классическая типичная директриса, что можно было не сомневаться в ее должности. Дело даже было не в строгом стиле – юбка-карандаш и светло-бежевая кофта, – а в общем выражении лица. Под ее тяжелым, пристальным взглядом поверх очков в виде полумесяцев сразу хотелось припомнить все свои предыдущие грешки, покаяться и радостно принять справедливое наказание. Даже родители замолкли при ее появлении.