Дрэг-он-сити

Поравнявшись с группой мокрых и дрожащих молодых учеников, он обменялся с учителем приветственными кивками. Юноши, отбивая стаккато зубами, хором поспешили поздороваться: «Доброе утро господин Хранитель». Удостоив их еще одним кивком, Ланселот продолжил путь в сторону ратуши.

Примерно на полпути от дома к центральной площади, где река делала небольшой поворот, открывая самый живописный вид на дворец, он присел на свою скамейку, положил ногу на ногу и, наклонив голову на бок, критически оглядел замок.

Плющ и хмель прочно захватили здание, закрыв зеленой листвой и переплетением стеблей все окна, и уже давно выбрались на крышу, старательно осваивая все неровности на ней.

Процесс постепенного разрушения дворца приносил ему некоторое странное удовольствие.

Вдоволь налюбовавшись ветшающим замком, он развернул газету. Названия у той не было. Это было единственное периодическое печатное издание в городе, и поэтому оно не нуждалось в чем-то, отличающем его от конкурентов. Просто «Газета».

На первой полосе сообщалось, что за ночь в городе выросло целых два новых здания, причем одно из них – долгожданная опера. Это было хорошо, так как конфликт между театральной труппой и музыкантами за очередность использования сцены единственного в городе театра уже давно действовал горожанам на нервы.

Сообщали, что еще два дома проклюнулись из-под земли, и журналист вовсю строил радужные предположения о том, какие сюрпризы нас ждут, когда те созреют окончательно. Осень всегда была урожайной на новостройки, но так, чтобы четыре строения появлялось за неделю… Ланселот не мог такого припомнить. Это внушало некоторое беспокойство. Город предчувствовал появление новых жителей.

Фотография новой оперы была сделана в спешке. Здание на картинке выступало во всей красе мраморных лестниц, высоких колонн и белоснежных скульптур, но попавшие в кадр газовые фонари еще не выросли и не распустились окончательно.

Остальные полосы газеты действовали умиротворяюще: новости о свадьбах и рождении детей, пара некрологов, причем касающихся глубоких стариков, ряд объявлений о купле-продаже и прочая повседневная суета, говорящая о том, что город живет спокойной размеренной жизнью и исправно функционирует.